Мир-Земле (сборник)

В.Скороденко

Итак, тема сборника: война и мир.

Жанр — фантастика.

Мир — понятие многоемкое. Каждое государство, каждый народ, каждый человек вкладывает в него свое: историческое, национальное и личное. Страна, пережившая за нынешнее еще не завершившееся столетие три опустошительные войны — первую империалистическую, гражданскую и Великую Отечественную, — знает цену миру, ибо у народов этой страны война вошла в историческую, а, может быть, и генетическую память поколений. Вот почему в Советском Союзе лучше, чем где бы то ни было, понимают и чувствуют то главное, что составляет самое существо мира и вбирает в себя все возможные истолкования этого слова: мир — отсутствие войны. Условие необходимое и достаточное. Все остальное, сколь бы существенным оно ни было, есть производное от этого основного условия.

В ядерную эпоху, когда война из международного и национального бедствия превратилась в реальную угрозу для существования человечества, а проблема войны и мира — в глобальную проблему сохранения жизни на планете Земля. Свойственное советским людям понимание мира позволило Советскому Союзу первым перейти на позиции нового мышления — поставить перед мировым сообществом вопрос о последствиях ядерного противоборства держав во всей его неприкрытой и чудовищной наготе и предпринять конкретные практические шаги для устранения самой возможности всеобщего уничтожения в горниле ядерного кошмара.

Человечество, похоже, все больше осознает, что фигура умолчания, самообольщение, самообман и тактика страуса бесперспективны в этой области и даже убийственны. Чтобы лечить, нужно знать о болезни все. Чтобы бороться с угрозой ядерного смерча, необходимо ясно представлять себе все его последствия. Теперь они перестают быть собственностью узкого круга «посвященных», выходят за стены лабораторий и закрытых комиссий, становятся достоянием гласности, и этому процессу содействуют ученые и политики, писатели и общественные деятели, понимающие меру своей личной ответственности перед людьми. Кошмар понемногу начинает обретать четкие контуры. Необратимое разрушение экологической среды, генетическое вырождение, «ядерная зима» — все это переходит из области воображения в разряд научно обоснованного прогноза, обнажающего оскал тотальной смерти со всеми его атрибутами вплоть до гротескных — типа того, что единственным существом, способным выжить, будет какая-то разновидность таракана.

Катастрофа приблизилась и остановилась за дверями. От доброй воли всех государств, всех народов, всех людей — и только от нее — зависит, останется ли дверь закрытой.

Но и сегодня старому доброму воображению, не знакомому с инструментами научного предвидения, едва ли стоит давать отставку. Многого оно, конечно, не знало, однако его питали смутная прапамять сгинувших в глубинах доистории глобальных катаклизмов и ясное понимание некоторых далеко не привлекательных сторон человеческой природы. Сопрягая одну с другим, оно постигало возможность катастроф — вселенских битв перед концом света. Оно говорило об этих войнах на темном метафорическом языке мифов, но говорило вполне определенно в древнеиранской «Авесте», в «Апокалипсисе», в германо-скандинавском «Прорицании вёльвы», в пророчествах средневекового мистика Нострадамуса. Изобретение ядерного оружия и трагедия Хиросимы и Нагасаки придали воображению новый стимул, обновили язык, отвлекли от мифических сказаний и умозрительных спекуляций и вывели к современности — в научную фантастику.

И тут художественное воображение явило примечательную способность проникать в суть вещей, обгоняя научное познание, военные и политические концепции. Ученые разрабатывали новые типы бомбы, стратеги рассматривали модели боевых операций, политики кое-где серьезно обдумывали возможность перехода от ядерного шантажа к ядерной войне; еще проводились испытания в атмосфере и под водой, еще мнилось, что мало мегатонн произведено и накоплено, а писатели уже почуяли, куда все это ведет и чем может закончиться.

На страницах научной фантастики возникло видение всепожирающего огня — «Вышивание» Рэя Брэдбери.

И видение последних людей на Земле — «Каникулы» Брэдбери.

И видение Земли без людей — «Будет ласковый дождь…» все того же Брэдбери (нейтронной бомбы еще не было).

Подключилось кино, и Стэнли Креймер перенес на экран видение угасающей жизни роман австралийского писателя Невила Шюта «На берегу».

И видение кровавого апокалипсическою заката пало на мертвую американскую пустыню в фильме итальянского режиссера Микеланджело Антониони «Забриски Пойнт», снятом в США.

Чем ближе к сегодняшнему дню, тем конкретней и пластичнее становились видения; фантастика насыщалась приметами реальности. Ширилось понимание того, что речь идет не о чем-то проблематичном, а о возможном и даже, в известных условиях, вероятном.