Мир за гранью

Алексей Талан

Мир за гранью

Я делаю шаги, по умершей земле, шагая по разбитым машинам, и валяющимся черепам, я шагаю по земле страны багровых туч. И над головой - вечное, кроваво красное небо. Всё, что осталось после битвы. После яростных возгласов и удалых выкриков. Стоит на мгновение остановится, и вся эта битва, быстрая и яростная, долгая и кажется, нескончаемая, предстаёт перед тобой. Ты слышишь лязг стали и щёлканье затворов, топот тысячи ног и хриплые выкрики, и вокруг тебя проносятся толпы людей, отталкивая и оттесняя, чтобы ты не мешал. А ты стоишь, посреди всего этого, и наблюдаешь, как безучастный зритель, и всё что у тебя есть - это лишь право смотреть. И сознание того, что большего ты не заслужил, присутствия в этой битве.

Я иду дальше, огибаю лежащие на земле остовы боевых роботов, неосторожно наступаю на вывалившийся и потемневший от времени шлем, и останавливаюсь, чтобы подобрать с земли вывалившийся значок. Синий ястреб на жёлтом фоне. Армия Освобождения.

Я поднимаюсь с колен и смотрю вдаль. Да, здесь была битва. И здесь сражались те, кто хотел доказывал свою волю. Сражались яростно и отчаянно, ничего не боясь, бросаясь на врага, размахивая острыми, как ярконская сталь мечами, и посылая очереди из пулемётных орудий. Ведь всё это было лишь одно движение. Hеобузданная, первобытная ярость и наслаждение битвой, такое, которое пробирает до самых косточек, и не даёт о себе забыть до конца дней. Потому что это - очень сильный наркотик. И совсем непросто от него отказаться. И очень не легко заслужить на него право.

Когда, может быть, всего лишь пару столетий назад здесь отгремела последняя битва, и не осталось никого в живых, но в сердцах людей никогда не умрёт стремление воевать. Hи с чем не сравнимое упоение битвой, самое главное, то, ради чего мы живём. Ведь это так хорошо - прыгать вперёд, грудью на амбразуру, и поливать всё вокруг титановыми пулями и прицельно бить смертоносными лазерами - с головой окунаясь в водоворот битвы.

Ты знаешь, что ни за что не отступишь, и будешь сражаться, пока твои пальцы сжимают рукоять оружия. И здесь не бывает сострадания и печали, потому что нельзя щадить противника - этим ты невольно лишаешь его уважения. Здесь бьются за всех, за со своих товарищей, и за себя.

Я неловко задеваю обломок шлема, он летит, а потом падает, подняв облачко пыли.

Движение.

Из груди вырывается хриплый крик. За моей спиной - боевой робот, а впереди несущаяся армада противника. Красные Соколы.

Раз.

Идя по раскаленным камням, смотря вперёд, на восходящее солнце, которое окрашивает всё в багровые тона, я думаю, что впереди - будет всё. То, что я упустил. То, чего я не смогу добиться. То, что я оставил за бортом, той жизни, которая осталась в Зазеркалье - той самой не настоящей, когда я был человеком, самым настоящим, из плоти и крови. И мне кажется, что это были мои самые счастливые дни. Тогда, когда я умел мечтать, тогда, когда я умел бежать вперёд, забыв всё, и зная только, что рядом - мои самые верные друзья, и что впереди - будет только самое хорошее. Hо те времена прошли. Я остался - у самого начала, у разбитого корыта. С тем, с чем начинал. Hо у меня есть то, чего нет у других.

Ведь просто так - ничего не проходит. Те дни и часы, которые я тратил совершенно бездумно. То, что убивал своё время - я скажу, что у меня есть то, что во что я верю. То, куда я стремлюсь. И без этого - никак.

Ведь если нет цели, её надо придумать. И не важно, что она не настоящая - она самая правильная - такая, которая тебе нужна. Ведь идя вперёд, ты не смотришь на то, что осталось позади, ведь идя вперёд - ты не обращаешь внимания на то, то происходит вокруг. Потому что подняв меч, у тебя остаётся лишь один выбор - сражаться до последней капли крови. Пока не иссякнет её запас. Пока последняя капля не упадёт в холодный, белый снег.

И только тогда, падая, с кружащейся головой, ты поймёшь, что вся твоя жизнь, всё, ради чего ты жил - были ради неё. И, падая с пеленой на глазах в холодный снег, чувствуя как на губах образуется короста льда, ты закипаешь. Ты понимаешь, что ты не имеешь право. Вот так упасть, и не встать. И ты поднимаешься, наплюя на пелену перед глазами, отряхивая ненужный снег, и больше не боясь холода, ты берёшь в руку выпавший меч, и обхватываешь холодными руками его рукоять, ты чувствуешь его силу, ты чувствуешь тяжесть оружия и выдыхаешь последний воздух. Ты взмахиваешь, и описываешь круг, железо взвизгивает, чертя радугу и ты делаешь шаг, а потом ещё. Тебе хочется упасть, но ты знаешь, что не имеешь на это право. Меч - он в твоих руках. Тропа - она у тебя под ногами. И только от тебя зависит - сделаешь ли ты следующий шаг. Ведь самое главное - это не сражаться с каким-то конкретным противников, с врагом, который идёт к тебе, с лёгкостью описывая стандартный вензель атаки. Я смотрю на него вижу, как снежинки плавятся, попадая в этот круг.