Мир за дверью

Он лежал на поляне, раскинув руки, и вглядывался в высокое небо неправдоподобной, рисованной голубизны. По этой акварели проплывали ватные белые клочья. «Облака. Это называется — облака», — лениво шевельнулась мысль. Он сжал пальцы, сгребая в кулак стебли цветов и траву, дернул, всем телом почувствовав, как обрывается их связь с землей. Поднес вырванный пучок к лицу, вдыхая пряный аромат. Ему было хорошо, очень хорошо. Вот только кружилась голова. Конечно, если бы он не смотрел на небо, то головокружение было бы меньше, но высота притягивала взгляд почти против его воли. Его подташнивало, но он терпел. Он ни за что не хотел позволить ничему испортить этот прекрасный день. Столько лет ожидания не должны были закончиться тем, что он побежит сломя голову обратно, в Убежище, испугавшись головокружения и тошноты. Он опять посмотрел на небо, борясь с наваливающимся ужасом, пытаясь наслаждаться смешением ярких красок вокруг и сиянием настоящего солнца.

Всю жизнь он знал, что не такой, как все. С самого детства его очаровывали сказки о жизни до Взрыва. Он заслушивался разнообразнейшими историями, бродившими между Уровнями. И в один день к нему пришло озарение. Он помнил волшебный миг осознания того, что все, рассказываемое под видом сказок, является правдой. И люди в самом деле когда-то жили на поверхности земли, и не было никаких Убежищ, а Солнце — это далекая звезда, согревающая мир, а вовсе не специальные лампы в соляриях Убежища. Он целую неделю носился с этой мыслью, как с величайшим сокровищем, поворачивая ее в своем мозгу в разные стороны, обнаруживая все новые и новые грани, освещающие сознание. Потом он не выдержал, как и все дети, он стремился поделиться новообретенным знанием. Рассказав родителям о своем открытии, он получил первый урок того, что такая истина никому не нужна. Отец вовсе не стал слушать, а мать только улыбнулась, ласково погладив его гладкую голову, и сказала, что скорее всего, это неправда, потому что слишком уж красивы эти сказки, чтобы быть действительностью. Он еще пытался что-то доказать, отчаянно размахивая ладошками, но быстро понял, что мать просто автоматически кивает головой, а мысли ее уже далеко от единственного сына. И он умолк, храня в себе знание.

Больше он никогда никому не рассказывал о своих догадках, боясь насмешки. Позже, в бытность свою студентом факультета исторических исследований, он наткнулся в архивах на старую диссертацию. Прочтя труд забытого магистра, он понял, что не был единственным, сделавшим подобное открытие. Более того, это даже не было открытием, а всего лишь — историческим фактом.

Просто никто не хотел об этом знать. Люди забыли то время, когда жили под открытыми лучами солнца, не спрятавшись под многометровой толщей земли и камня. Те времена считались дикими, но они привлекали неудержимо.

Однажды его пригласили в гости. Девушка, которая ему нравилась, разрешила познакомиться со своими родителями. Он очень волновался перед визитом. Еще бы, его, молодого человека всего с семнадцатого Уровня, приглашают в гости на тридцать седьмой! Это был Уровень элиты Убежища.

Разумеется, из знакомства ничего не вышло. Родители девушки категорически запретили ей встречаться с жильцом рабочего Уровня. Прошли годы, и он забыл ту девушку, даже напряжение памяти не вызывало ее лицо перед глазами. Он совершенно не помнил, какого цвета у нее были волосы или глаза. Только и осталось, что ярко-розовое пятно праздничного комбинезона, в котором она как-то пришла на свидание. Но он помнил картину, которая висела на стене жилого бункера. И имя автора впечаталось в мозг. Айвазовский. Само это имя звучало, как шум волн, которые рисовал художник. Он стоял тогда перед картиной, забыв обо всем, чувствуя, как кружится голова. Бушующие волны, так непохожие на воду в душевых кабинках, завораживали. И их цвет — зелено-синий — казался цветом сладкой тайны. В тот день он понял, что все, что хочется в этой жизни, это — выйти на поверхность, чтобы самому увидеть то, что в старых книгах называлось морем, почувствовать запах травы, погрузить пальцы во влажную глубину мягкой земли.

Он продолжал жить, как жили все в Убежище. Женился, когда было получено разрешение на брак.

Его жена родила двух детей, полагающихся для полноценной семьи. Работа ему нравилась, так как была связана с древними архивами, и он мог совершенно свободно рыться в старинных книгах, читая волшебные «описания природы», которой уже давно не существует.