Мир под рукой

Глава 1. Семейные узы

Потолок в кабинете, выполненный в стиле деконструктивизма, ослеплял множеством точечных светильников. Острые лучики сотни крошечных белых лампочек различных форм и размеров ткали причудливый ажурный узор на глянцевом пластике всех оттенков ночного неба - от темно-серого до глубокого фиолетового. Отец отчего-то любил звездно-снежный потолок своего кабинета. Давным-давно однокурсники Виктора не преминули бы подшутить над глубоко сокрытой тонкой душой поэта. Но только где они теперь, эти однокурсники… На Виктора потолок навевал только тоску и грустные воспоминания. Он залпом выпил налитый на два пальца виски и потянулся за добавкой.

– Ты много пьешь, - спокойно сказал отец фразу, повторять которую давно вошло в привычку.

– Не сопьюсь. А сопьюсь - откачают, - отмахнулся Виктор, наливая себе еще виски. - Только не надо начинать об отдыхающей на потомках природе, - остановил он отца.

Тот отхлебнул из своего бокала, а потом поставил его на причудливый столик- льдинку, мерцающий переливами сиреневой подсветки. Длинные пальцы, на одном из которых красовался толстый фамильный перстень, задумчиво провели по гладкой поверхности, словно смахивая несуществующие пылинки. Молчание затягивалось

– Что тебе от меня надо? - пошел в атаку Виктор, уже догадываясь об ответе.

– Федор Скоробогатов скончался, - буркнул отец, устремив взгляд куда-то в стену.

– Спасибо, мне уже доложили. Я слушаю городские новости каждый день, - Виктор тронул свой смартбар в виде обвившего запястье дракона. - Бедняга. Ты мог бы его упокоить по-человечески.

– Я не ритуальная служба, - отрезал отец. - И я его не убивал. Он разбил себе голову.

– Упал на нож, и так сорок восемь раз, - хмыкнул Виктор, хотя веселого здесь было мало. Он прекрасно помнил Скоробогатова, своего одногруппника и приятеля, который вечно терял стилус от электронной парты и потом клянчил лекции у всего курса. Низенький коренастый и нескладный, гордящийся своим недюжинным умом, и отдавший концы в неполные тридцать три года. Было в этом что-то символичное.

– Опыт не удался, - продолжал отец, снова принимаясь за виски. - Федор успешно зашел под своим аккаунтом, но… Не пришло и минуты, как его выбросило назад. И хуже всего то, что он окончательно и бесповоротно помешался.

– Тебе стоит бросить высокий пост и уйти в поэты воскрешать почти забытое имя предка, - съязвил Виктор.

– Спятил, если тебе будет угодно. И разбил башку о стену. Не сорок восемь раз, но двадцати ему точно хватило.

Виктор прикончил третий стакан и подался вперед.

– И ты подкинул его на открытое шоссе рядом со старым кладбищем? Жертва автомобильной аварии. - Он откинулся на спинку кресла. - А почему ты не выбросил его на проспект или прямо перед зданием корпорации? Зачем было утруждать себя? Великому Роберту Бернсу стали бы задавать вопросы насчет какого-то Феди Скоробогатова из второго уровня допуска?

– Кремация послезавтра, - проигнорировал отец его вспышку.

– И там соберутся оставшиеся, - рассмеялся Виктор. - Еще минута, и я поверю, что ты лично разбил голову Локи, чтобы прибрать к рукам всех.

– Локи? - приподнял левую бровь отец.

– Имя его персонажа, - отвернулся Виктор и уперся взглядом в суровое лицо деда, основателя династии, взирающего со старой, еще плоской, фотографии в тусклой рамке. Поистине, кабинет отца просто сборище анахронизмов! И этот проклятый потолок со снежинками. Смотреть на него и вспоминать невыносимо.

– Вот как. Конечно, у вас всех должны были быть игровые имена. И как же ты называл себя?

– Не твое дело, папа, - хмуро откликнулся Виктор. - Мог бы сам просмотреть базу тестировщиков. Скажи лучше, как теперь ты намерен продолжать свой… эксперимент?

– Я вижу, мой очередной провал порадовал тебя, - кивнул отец, рассеяно поглаживая перстень. - Оставь в покое бутылку, успеешь набраться ночью в очередном логове у дружков. Скоробогатов сам пошел на сотрудничество, я его не заставлял. И других не буду. Только теперь придется искать обходные пути.

– Бог в помощь, папа, - потянулся Виктор, намеренно лениво зевая и взъерошивая и без того неряшливо рассыпавшиеся по плечам волосы. К бутылке он все-таки не прикасался. Не стоит гневить дражайшего родителя больше необходимого.

Виктор был удовлетворен. После смерти Локи отцу вряд ли удастся уговорить помочь других игроков. А их осталось всего четверо. В том числе и он сам, Виктор, сын, наследник и предполагаемая надежда и опора могущественного Роберта Бернса, главы Корпорации информационных технологий «Мир на ладони».

– Кстати, - осталось вбить последний гвоздь в гроб чаяний отца, - ты ведь в курсе, что Жанна уже третью неделю находится в коме. Настоящая авария это тебе не шутки.

Вопросительный взгляд был ему ответом.

– Жанна Нарышкина, она же Лебедева в прошлом. Так что на прощании с Локи у тебя будет всего два шанса. Если, конечно, ты не придумаешь что-нибудь новенькое или не решишься пожертвовать мной.