Мир будущего

Моя история началась теплым октябрьским вечером на малоосвещённой улочке спального района Москвы. Истории вообще имеют свойство случаться именно осенью — то ли в силу традиций, то ли благодаря противоречивой человеческой натуре, желающей видеть начало тогда, когда все в природе готовится к завершению.

В один из таких обыденных, не располагающих ни к чему новому дней это и случилось — моя своевольная жизнь вновь поменяла курс. Первые признаки надвигающихся перемен настигли почти сразу после выхода из подъезда, но я не обратила на них должного внимания, справедливо относя себя к людям, которым постоянно что-то мерещиться.

Странное ощущение в животе усилилось, превратившись в плохое предчувствие, когда я отошла от дома, свернув на короткую, ведущую к метро дорогу. Не к месту вспомнился яркий, необычайно отчетливый сон, приснившейся мне с неделю назад. Сон был недобрым, но это было единственным общим знаменателем между ним и моим нынешним состоянием — темные удушливые километры океанской воды менее всего походили на нарисованный в теплых тонах вечер.

Я упрекнула себя за чересчур разыгравшееся воображение — что может случиться недоброго, когда тебя ожидает всего лишь одна из традиционных поездок через пол-Москвы в гости к маме — но все же замедлила шаг, сняла капюшон теплой куртки и окунулась с головой в прохладную осеннюю свежесть.

Разносящееся по округе утробное урчание старого, никак не желающего заводиться автомобиля не смогло заглушить шепот умирающих листьев. Часть из них шуршащим ковром устилала землю, а те, что еще не успели облететь, окрашивались оранжевым светом фонарей и яркими кострами выделялись на фоне темно-фиолетового неба.

Мой путь лежал по узкому асфальтированному проулку, зажатому с одной стороны громадой девятиэтажки, а с другой — невысокими огороженными зданиями школы и детского садика, темными и молчаливыми в поздний час. До метро было подать рукой, но люди предпочитали ходить другой дорогой, а здесь всегда было спокойно и пустынно. Я прошла половину проулка; я была бдительна, но им все равно удалось застать меня врасплох.

Они отделились от придорожной тени шагах в десяти от меня, возникнув внезапно, словно из ниоткуда, и вышли на середину тротуара, тремя неподвижными истуканами преграждая мне дорогу. В тот же миг на меня снова накатило предчувствие, на это раз горячей и липкой волной испуга с примесью раскаяния. Идиотка! Я упустила целых два шанса избежать неприятностей, всего лишь прислушавшись к внутреннему голосу.

Некоторое время мы стояли и молча разглядывали друг друга. "Чужаки" — сразу кинулось мне в глаза. Замаскировались они хорошо, но для опытного взгляда ясно, что они не из этого мира. Что за длинные кожаные плащи? На ролевиков не катят по возрасту, для металлистов — слишком короткие волосы и нехватка металла. Спецагенты, люди в черном или охрана влиятельного человека? Последнее, скорее всего. Массивные натренированные тела вкупе с выдающимся ростом оставляли мало шансов на существование интеллекта. Непробиваемые лица выдавали людей, привыкших выполнять приказы, а не действовать самим.

Плавно кружась, на землю между мной и ожидающими меня иномирцами опустилась пара желтых листьев, нарушив неподвижность момента. Я перевела дух и сделала осторожный шаг назад, не спуская с мужчин взгляда, — те дернулись, и снова замерли.

Нет, забравшись ради встречи в такую глушь, так просто уйти мне не дадут.

Забавно! В окнах возвышающейся в нескольких метрах слева старой девятиэтажки горел свет. Через стекла был виден узор на дешевых занавесках, зажженные люстры, тусклое мигание переключаемого в темноте телевизора. Обитатели каменного муравейника жили своей жизнью: ужинали, смеялись, ругались, смотрели сериалы и ничуть не подозревали, что настоящая, заслуживающая внимания драма разыгрывается прямо сейчас под их окнами.

Страшилась ли я этой встречи, или наоборот, ждала с нетерпением? И то, и другое, потому что в итоге я крепче перехватила сумочку и пошла к ним навстречу, желая, как ни в чем не бывало, пройти мимо.

И мне почти это удалось, но тут вперед вышел четвертый мужчина, прежде державшийся позади. Свет одинокого желтого фонаря упал на немолодое лицо, высветив высокий лоб, заостренный нос, скулы, но оставив в тени глубоко посаженные глаза и впалые щеки.

Чтец!

Я попятилась уже по-настоящему.

— Варвара Максимова?

Эти два слова, произнесенные ломким сухим голосом, были скорее утверждением, нежели вопросом. Они на мгновение застыли в воздухе, а затем, подобно листьям, упали к нашим ногам, оставив отзвук другого, давно не произносимого мной имени. Варисса.

— Вечер добрый. Меня зовут Антонио Магарони, — на чистейшем русском продолжил чужак. Он изобразил нечто вроде улыбки и протянул мне руку.