В миллиметре от смерти

 РОЖДЕННЫЕ В ТРУЩОБАХ

   Ночью холодно. Хоть живем мы на юге. Земля, пропитанная сыростью, мочой и экскрементами. Со временем, находясь в этом гадюшнике, привыкаешь и перестаешь чувствовать резкие, кислые запахи.

   Открываю глаза. На улице ночь. Через отверстия в крыше виднеется луна. Отверстия, через которые попадают капли дождя. Уже не раз удары воды по телу, будили меня по ночам. Это не единственные дыры в доме. Стены сделаны из металлических листов. Они подпираются палками, чтобы дом не развалился. Большая часть прогнила, в основном в углах. Остальное покрыто ржавчиной, достаточно провести пальцем и на нем остается желтый налет. За место двери, висит ткань, колышущаяся от ветра, местами разодранная и грязная.

   Ворочаюсь, заставляю себя заснуть. Ничего не выходит, и я начинаю прислушиваться. Слышу, как скребется крыса. Волнуюсь за отца и сестру. Не хочу, чтобы она подползла к кому ни будь из нас. Отец спит на сырой земле, ведь в лачуге больше нет места. Кровать из досок заняла сестра, а я лежу на столе. Месяц назад, мы проснулись от криков отца. Большая крыса, отгрызла ему часть уха. Увидели рану только утром, ночью не было ничего видно. В нашей деревне нет света, а свечи – слишком дорого. Все равно ночью спим. Зачем нам свет, когда нужно высыпаться, и набираться сил. Мать говорила при жизни, что выспавшись, в нашем теле появляются силы на весь день. Она умерла, когда на свет появилась сестренка. Ее организм был очень слаб из-за недоедания. Я одновременно рад и огорчен, что у меня есть сестра. Переживаю, что она может не выдержать такой тяжелой жизни, хоть человек приспосабливается ко всему.

   Еды, почти нет. Чашка риса и вода в день. Воду набираем недалеко от деревни, в колодце. Многие ходят к ручью, он ближе. Говорят разнице никакой, вода мутная в двух местах, и на вкус одинаковая. После готовки, рис отдает немного водорослями и мхом. Люблю рис, и жду с нетерпением обеда каждый день. Другого почти ничего не пробовал. За все время, только мясо льва и шоколад. Местные мужики, обнаружили недалеко раненное животное. Собралось человек пятнадцать, и все отправились его добивать. Лев почти не сопротивлялся, так как был обессилен и истощен. В тот день отец принес небольшой кусок, который мы пожарили на костре. Вспоминая этот приятный вкус, сводит челюсть, а во рту накапливается слюна. Шоколад ели давно, когда приезжали белые люди. Помимо еды, привозили одежду, и чистую воду в бутылках. Вкус необычен, горчит. Не приходит ничего в голову, с чем его можно сравнить.

   Один из белых, показывал мне и другим ребятам фотографии их жилищ. Больших, высоких и странных домов, в которых живут белые люди. У них есть все: целая крыша, теплые одеяла, и много еды. Почему мы не можем так жить? Я задавался этим вопросом, и спрашивал отца, но он и сам ничего не смог ответить.

– Думай о завтрашнем дне, и что будешь есть – такими, были его слова.

   Мне жилось спокойнее, пока я не знал, что есть лучшее место. Далеко за всем этим мусором есть иной мир, непохожий на мой. Где люди выглядят и одеваются чисто. Им не приходится есть один рис. У них чистая вода. Есть постоянный свет. Работают они в несколько раз меньше. Когда я думаю об этом, мне становиться плохо, и хочется плакать. Но я не знаю из-за чего. Может, из-за обиды, и несправедливости. Почему одни должны жить лучше, а другие хуже?

   Недалеко послышались крики. Скорей всего, кто-то забрался к соседям. Чтобы украсть вещи, или еду. Хорошо, что к нам никто не залазает. Наверно потому что у нас нечего брать.

   Надо засыпать. Завтра рано работать на свалку. Теперь и я работаю с отцом, мы разбираем мусор, отбирая пластик и железо. Теперь немного легче. Может, сможем брать больше риса. Когда работал только отец, нам с сестрой приходилось лазить по крысиным норам, и собирать украденный ими рис.

   Нам тяжело, и не нравится так жить. Особенно после того, как я видел лучшую жизнь. Иногда хочется уйти и броситься на съедение львам. Но я не могу оставить сестру и отца.

    ПЕРЕКРЕСТОК

   Брэндан Фрай, его имя красовалось на витринах книжных магазинов во всех крупных городах. Хотя чуть позже, о Фрае заговорили и в провинции с населением от тысячи человек, благодарить следовало Всемирную паутину. Раз в месяц он устраивал встречи с фанатами, скапливались большие очереди, отчего порой людям не хватало места, они толпились на улице и выжидали, мокли под дождем, держа в руках его постапокалиптический роман «И канул мир». Всем нужен был автограф и рукопожатие автора, того, благодаря чьим рукам и голове, вышел этот шедевр.