Мичман Болито

Хотя был только полдень, облака, тяжелой пеленой висевшие над портсмутской гаванью, создавали впечатление, что близится вечер. Дующий несколько дней устойчивый восточный ветер украсил переполненный рейд грозным узором толчеи белогривых волн, а сопутствующий ему моросящий дождь придавал укреплениям гавани и теснящимся в ней кораблям блестящий металлический отблеск. На самом Портсмутском мысе высилось внушительное здание гостиницы «Синий столб». Как всякая гостиница в любом оживленном порту, она много раз достраивалась и переделывалась, но не утеряла первоначальный облик прибежища моряка. На деле, из всех мореманов, приносимых и уносимых приливами, больше всех «Синий столб» предпочитали мичманы, что и накладывало свой отпечаток на всю его атмосферу. Гостиница была низкой, шумной и не особенно чистой, зато сколько будущих адмиралов прошло сквозь эти обшарпанные двери!

В самый обычный день в середине октября 1772 года Ричард Болито притулился в углу одного из залов, вполуха прислушиваясь к гомону голосов вокруг, стуку тарелок и кружек и шуму дождя, стучащегося в маленькие окна. Воздух наполняло густое смешение ароматов. Пахло жарким и элем, табаком и смолой, а всякий раз когда, вызывая дружные проклятия и жалобы, открывалась входная дверь, из гавани доносился резкий запах морской соли. Болито скрестил ноги и вздохнул. После долгого и утомительного путешествия в карете из его родного Фалмута и доброй порции пирога с крольчатиной, который в «Синем столбе» именовался «лучшим блюдом для молодых джентльменов», его клонило в сон. Он с интересом разглядывал окружающих мичманов. Некоторые были совсем юными. Настоящие дети, самое большее лет двенадцати от роду. Болито не смог удержаться от улыбки. Когда он попал мичманом на свой первый корабль, ему тоже было двенадцать. Воспоминание о том времени позволило ему ощутить, как он изменился. Благодаря Флоту он стал совсем иным. Раньше он ничем не отличался от этих парней. Испуганный, подавленный звуками и негостеприимным видом линейного корабля, но не намеренный показывать вида, и воображающий, что другие не догадываются о его чувствах. Это было четыре года назад. Трудно поверить. Четыре года, за которые он повзрослел и привык к корабельной жизни. Поначалу ему не верилось, что можно выучить все, что от него требовали. Умопомрачительное переплетение снастей. Мили канатов различной длины и толщины, заставляющие корабль двигаться и повиноваться приказам. Парусные и орудийные учения, ползанье на головокружительной высоте по реям в дождь и снег, или в такую жару, что тело отказывается служить и готово вот-вот рухнуть на палубу. Он научился понимать неписанные законы мира, расположенного между палубами, права и обязанности, позволяющие выжить в неспокойном и крайне перенаселенном обществе, именуемом королевский корабль. Болито не просто выжил, но и продвинулся гораздо дальше, чем мог себе представить. Не без того, конечно, чтобы не отметить этот путь синяками и слезами. Теперь, в этот унылый октябрьский день ему предстояло прибыть на свой второй корабль, семидесятичетырехпушечную «Горгону», стоявшую на якоре в Соленте.

Юноша посмотрел, как малютка-мичман с жадностью поглощает большой кусок отварной свинины, и ухмыльнулся. Как бы парень не пожалел об этом: ему предстоит долгая болтанка в шлюпке, идущей против ветра. Внезапно Ричарду вспомнился родной дом в Корнуэлле — внушительное здание из серого камня, расположенное в окрестностях Пенденнис Касл, где он рос вместе с братом и двумя сестрами. Род Болито жил в нем уже много поколений. Встреча получилась не такой, о какой юноша мечтал, переживая штормы и палящий зной. Прежде всего, дома его ждали только мать и сестры. Отец, командующий кораблем, подобным тому, на который направлялся Ричард, плавал в индийских водах. Старший брат Хью служил мичманом на фрегате на Средиземном море. После линейного корабля дом казался очень спокойным и тихим.