Межмировая таможня

Моя мама всегда говорила, что во времена короля Аеннара Второго все было лучше и правильнее. Она утверждает, что такое убеждение сложилось у нее под влиянием рассказов бабушки, детство и часть юности которой действительно прошли в те благословенные времена. Однако я подозреваю, что, став бабушкой сама, она с тем же восторгом будет рассказывать о прекрасных годах Преобразования и ругать то, что будет твориться вокруг. Впрочем, вот уж что-что, а превращать маму в бабушку я торопиться не собираюсь. Да хоть бы и торопился...

– Айше! Ты ничего не забыл?

А вот и она.

– Нет, мама, вроде бы нет. – Я внимательно оглядел вещи: шикарная дорожная сумка в красно-синюю клеточку. Сумка поменьше с бутербродами и котлетами в вощеной бумаге. Плащ. Плоская папка с документами, которую нужно положить в сумку на самый верх – там ведь еще и билеты лежат. Или нет, пусть так: папку кладем вниз, а билеты – в карман. Туда же горсть монеток по грошу и по пять грошей, а в нагрудный кошелек крупные деньги. Четыре слитка – все, что сумели собрать. Крупными деньгами это можно назвать, конечно, лишь условно, но держать в руках сразу шестнадцать аккуратных радужных бумажек приятно. Интересно – все давно уже меряют жизнь на слитки, а купюры крупнее четвертного до сих пор не появилось. – Да, мам, точно, теперь все. Ну, все, пора идти, а то я опоздаю на омнибус.

– Да, да... Только не нравится мне, что ты выбрал именно его. Я еще не слишком стара, чтобы в штыки принимать все новое, но эти омнибусы мне очень не нравятся. Старые дилижансы были гораздо лучше. Может, все-таки продашь билеты и полетишь с дядей Гарвидом?

– Нет, мам. Ну сколько раз уже об этом говорить! Омнибус идет гораздо быстрее, а стоит не так уж и дорого. А что про крушения рассказывают, так ведь и по воздуху добираться не так уж безопасно. Вон, в прошлом году...

Мама сразу замолкла, а я проклял себя за длинный язык: не надо бы вспоминать о всяких ужасах. Она и так беспокоится, а теперь еще сильнее волноваться будет.

Дав себе зарок, что по приезду сразу же отошлю открытку, я постарался перевести разговор:

– Пока меня не было, Л'Виста не заходила?

– Нет, сынок, не заходила.

Понятно. Значит, точно, до «бабушки» маме еще дальше, чем я думал. Единственная девушка, которая хоть как-то снисходила до прилежного студента-по-почте, слишком хорошо помнящего о своих обязанностях. Снисходила... Пока я пару раз не отказался пойти на танцульку, потому что не готов курсовой реферат. И вот результат: знает ведь, что уезжаю, а попрощаться даже не зашла. Я вздохнул. С одной стороны, это очень здорово – получить бакалавра права за год вместо трех положенных. С другой – на это время пришлось выключить себя из развеселой жизни сверстников. А с третьей – эта развеселая жизнь у меня и так-то не сильно удачно складывалась, так что заменить ее на усердную учебу было не самой плохой мыслью. С четвертой же стороны... Мои размышления прервал голос мамы:

– Ну вот. То беспокоишься, что опоздаешь, то стоишь как заснувший и губами шевелишь. Пойдем уж, горе мое.

«Горе мое» – это уже неплохо. Значит, не так уж мама и волнуется на самом деле. Я перекинул плащ через плечо, подхватил дорожную сумку и после недолгих препирательств позволил маме нести продуктовый запас. Скрипнула и хлопнула дверь комнаты, потом скрипнула и хлопнула дверь дома, а напоследок хлопнула калитка в заборе – скрипнуть она, для разнообразия, поленилась. По идее, все эти звуки должны были вызвать в сердце горькое замирание, светлую печаль и прочие высокие эмоции: ведь выхожу не до пекарни сбегать, можно сказать, отправляюсь вступать в большую жизнь. Неизвестно, когда еще вернусь к родному очагу, и все такое. Однако особых эмоций я почему-то так и не ощутил, а, осознав это, немедленно возгордился своим собственным самообладанием. Таким же спокойным меня оставили и улицы городка. Даже наоборот, вместо тоски и печали о покидаемой малой родине появилось какое-то облегчение, что наконец-то я от всего здесь уезжаю. От всего и от всех. Если верить книгам, через десятки лет я с грустью и слезой в глазу буду вспоминать эти двухэтажные дома, эту разбитую булыжную мостовую, эти кучки пустых банок из-под электричества перед каждой калиткой... Возможно, это и так, но пока что у меня одно желание: поскорее дойти до площади и уехать.