Метро

Есть линия волшебная,

  Поверьте мне, ребята!

  В какую сторону ни сядь -

  Приедешь куда надо.

  (Странички истории Московского метро)

  Глава первая. Призрачный поезд

  Пронзительно-желтый глаз, разбрасывающий огненные искры, осветил все вокруг, пронесся мимо, и тоннель вновь нырнул в густую темноту. Вдоль стен неярко светились редкие лампочки, одетые металлической сеткой, как паутиной, и от этого тьма казалась еще плотнее, подступала с неприятной угрозой. Леха проводил поезд сердитым жестом.

  - Разъездились тут, - бормотал он, выбираясь из тесной ниши. - Делать им нечего. Ездят и ездят. Приличному человеку уже и пройти невозможно...

  Злоба грызла его изнутри, плескалась тошнотно в горле. Все эти люди, торопящиеся куда-то, бегущие к вагонам, протискивающиеся в них, вызывали у Лехи яростный протест. Ему-то спешить было незачем и некуда.

  - Говорят - работать иди... - ворчал он, медленно шагая вдоль убегающего во тьму рельса, едва освещенного налобным фонариком. - Работать... Мысль, конечно, хорошая, а куда? Никто не берет. Выгляжу, видите ли, непрезентабельно... А откуда ж презентабельности взяться? Костюма, мол, приличного нет. А на какие шиши я его куплю? Вы мне денег дайте, а я уж такую презентабельность обеспечу, будьте-нате! Получше, чем на рекламных плакатах зубной пасты...

  Он споткнулся, едва не упал, ноги заплелись нелепо, взмах рук удержал равновесие, но фонарик свалился с кепки - лопнула хлипкая веревочка, которой он был привязан, - звякнул, покатился, погас, оставив Леху в глухой, непролазной темноте. Он выругался, шаря под ногами. На счастье фонарик откатился недалеко, быстро нашелся. Правда, когда Леха щелкнул кнопкой, загорелся как-то неуверенно, будто даже со всхлипом, замигал, но потом отошел, воспрял, и рельсы вновь заблестели в голубоватом свете.

  - Ну, слава всем святым! - Леха даже перекрестился с усмешкою - верующим-то он никогда не был, но иногда находило что-то непонятное. Он называл это генетической памятью и рассказывал всем, что бабка его была из староверов и очень уважала двоеперстный крест. - Вот кабы в темноте остался, тогда полный гамон! Хоть под поезд кидайся.

  Он развернул карту, нарисованную неловким, расплывшимся карандашом на обрывке бумажки, посмотрел, водя по неровным линиям пальцем задумчиво.

  - Блин, не мог Толян уже на чем-то человеческом изобразить! - сплюнул он, когда от карты отслоился клочок, улетел в тоннель. - Обязательно нужно кусочки подбирать. Не иначе, как колбасу в магазине в эту бумажку заворачивали. Вот ведь люди, вот люди... На ровном месте сэкономить пытаются. А сам сейчас, небось, с Веркой сидит, Толян-то. А я тут, по метро лазить должен. В темноте и грязи. Потом, конечно, вид непрезентабельный будет. И чего, спрашивается, ради?

  Ну, чего ради - Леха знал точно и ругался больше для порядка. Какие-то диггеры знакомые - нет, ну надо же такое название придумать! сказали бы по-простому, что любители лазить по подземельям, так нет, выпендриться нужно! - подсуетили Толяну эту карту. Мол, склад на ней изображен, чуть не стратегический. На случай войны, значит. Запас лет этак на двадцать пять вперед, ежели экономить. А на складе консервы, да и вовсе море всяких разностей. Тушенка, макароны, крупа всякая, концентраты. А когда зима уже наступила, бутылки по скверам попадаются все реже, а работы так и вовсе никакой, складик с кормежкой представляется куда как соблазнительным.

  - Что не сожрем - продадим, - порешил Леха, представляя уходящие вдаль штабеля консервных банок с нарисованной коровьей головой. Он даже облизнулся, представив такую банку, вываленную в кастрюльку с разваренными до блеклой белизны макаронами. - А, может, и продавать не будем. Про запас отложим. На следующую зиму. Эти запасы стратегического назначения - все на длительное хранение рассчитаны. Так что самое то будет. Не бегать же каждый раз на склад.

  То ли от мечтаний о макаронах с тушенкой, то ли еще от чего, но в животе у Лехи заурчало утробно, взвизгнуло даже. Захотелось есть так, что хоть рельсу грызи от голода.

  - А еще хорошо взять суп харчо в пакетике, сварить, да туда тушенки побольше. Вкусно... А Верка колбасу сейчас, небось, жарит... - размечтался Леха, не замечая, что разговаривает вслух. - Верка бутылки сдала, купила в магазине. Свежую. Грамм триста, не меньше.

  Небольшая бурая крыса, выглянувшая из щели в стене, вздрогнула от неожиданности, услышав человеческий голос, прищурила крохотные глазки, мотнула головой - свет, даже слабенький, от фонарика, ей не нравился. Щелкнула зубами, дернула голым, мерзостным хвостом с кровоточащей болячкой - след от укуса товарки, нырнула обратно в щель. Пусть пройдет человек, а уж там посмотрим.

  - Колбасу. Точно, - сказал Леха, щелкая пальцами. - Докторскую. Режет ее толстыми ломтями, бросает на сковородку. И вот ведь, скотина какая, жир жалеет. Всегда-то у нее эта колбаса в угли пережаренная. А все почему? Сковородка-то поцарапанная, а жир Верка экономит. Говорит, что в колбасе сала хватает. А его там и вовсе нет! Вот и горит продукт зазря.