Месть Бела

Кристоферу Гранту и Натали О'Найт — с благодарностью за подаренный сюжет.

Уж кто-кто, а обитатели домов, окружающих огромную площадь в центре квартала Виноделов, эту неделю не знали покоя ни днем, ни ночью. Съехавшиеся со всех концов Заморы, а также из всех сопредельных стран, а также из стран далеких и очень далеких виноторговцы и виноделы разбили свои палатки именно на этой площади, — как поступали из года в год, кажется, целую вечность. И не было тут лишь вина с небесных плоскогорий, с виноградников миров иных, миров, до поры запретных для людей, из лозы, взращенной Митрой, Иштар или Сетом. А может, даже и оно было.

Из толстобоких бочек не переставая били янтарные, пурпурные, прозрачно-белые, молочно-белые, сливовой синевы и иных цветов винные струи. Из источаемых ими ароматов над площадью квартала Виноделов складывался неповторимый букет, вдыхая который, алчно и сладострастно раздувались ноздри винолюбов. И винолюбы устремлялись вперед, стремясь попробовать все.

Тут было что вкусить. И шемское игристое, ласково щекочущее язык, отправляющее ноги в пляс, а ум на отдых; и терпкое красное купажное с солнечных склонов Карпашских гор, выводящее хворь и проясняющее мысли; и знаменитое хаббатейское крепленое десятилетней выдержки, запретное для не достигших мужеской зрелости юношей, многократно усиливающее чувственность; и крепкие бритунские вина для желающих поскорее уснуть; и даже редкое и дорогое белое вино из монастыря Ликун, способ изготовления которого держится в строжайшем секрете, а напиток этот пробуждает чудесные видения. И еще множество иных вин...

Жители Шадизара и гости Шадизара каждый день на этой неделе начинали с посещения площади в квартале Виноделов, а многие и заканчивали тем же. А некоторые, придя, так и не уходили никуда, перемещаясь от бочки к бочке. Благо, на этой неделе любое вино стоило гораздо дешевле, чем в остальные дни года.

Не только вином изобиловал Шадизар в эти дни, но и прочими товарами, какие только существуют в подлунном мире. И цены на все продаваемое понижались против обычных. Так повелось давно. С тех пор, как впервые в городе прошел праздник Весеннего пробуждения Ашторех.

Празднества начинались в первый день осени и длились неделю. Неделя беспошлинных ввоза товаров и торговли, неделя низких цен — это привлекало в столицу Заморы одних. Неделя нескончаемого веселья — это привлекало всех остальных.

Шел второй день очередного дня Весеннего пробуждения Ашторех. На песок площади в квартале Виноделов, вобравший в себя за эти годы столько винных капель, сколько не в каждом море насчитается, ступил среди прочих утренних посетителей «винного городка» юноша, который выглядел гораздо старше своих восемнадцати лет. Он же — уроженец горной Киммерии, давно живущий вдали от своей земли. Он же — прирожденный воин, вынужденный зарабатывать себе на жизнь воровством. Конан, так звали молодого северянина, сразу выделялся в любой толпе — высоким ростом, могучим сложением, смоляной чернотой волос, полыхающей синевой глаз.

Вроде бы и занимался он среди палаток, бочек, да деревянных непустеющих кружек тем же, чем все, вроде бы и пришел за тем же, что и остальные, а нечто отличало его и кроме внешней броскости. Нечто, что мог подметить лишь пристальный взгляд, — каким мало кто на площади мог похвастаться. А отличие-то было серьезное.

В его движениях, в его глазах сквозила странная отрешенность, словно он только наполовину, только телесно находился в этом мире, а душа его где-то заблудилась. Если остальные оказались в центре квартала Виноделов в поисках веселья, забытья или в силу природной склонности к крепким напиткам, то молодой киммериец искал, похоже, другого. Может, он пытался вернуть себя полностью в бренный мир, вином избавиться от давящего невидимого груза и вновь обрести утраченную ясность и простоту? Кто знает...