Месс-Менд, или Янки в Петрограде

«Янки в Петрограде» — кинематографический роман: действие в нем развивается головокружительным аллюром. В этом отношении «Янки» — роман нашего времени, когда крупнейшие события сменяют друг друга с чисто кинематографической быстротой. Современный роман должен быть насыщен действием, в нем не должно быть длинных, тщательно выписанных описаний природы, нудного психологического копания. Характер героев должен обрисовываться их действиями. И в романе Джима Доллара мы видим только действия.

«Янки в Петрограде» — подражание «пинкертоновщине» или, вернее сказать, «рокамболевщине». Но уже давно т. Бухарин очень метко сказал, что хорошая коммунистическая «пинкертоновщина» крайне полезна для нашего времени. И с этой точки зрения «Янки» — произведение литературы революционного периода.

«Янки» — роман фантастический. Действующие лица в этом романе совершают неправдоподобные, невозможные для выполнения поступки. Но разве не фантастична вся наша эпоха? Разве во время революции, а в особенности Великой Мировой Пролетарской Революции, не фантастична вся жизнь? Разве не были и не являемся мы все время очевидцами того, как самые обыкновенные, казалось бы, рядовые люди совершают великие фантастические деяния? И как роман фантастический, «Янки» вполне отвечает вкусам читатели эпохи революции. Но фантастика «Янки» — здоровая, революционная фантастика, не имеющая ничего общего с возвратом к реакционной фантастике Гофмана, ищущей материала в чертовщине средневековья.

«Янки» — картина борьбы фашизма с Советской Россией: последнюю поддерживают американские рабочие. Главный герой романа — это коллектив пролетариата. Все другие герои романа борются не во имя личных желаний и стремлений, а за или против пролетарской революции. Все свои героические поступки они могут совершать только потому, что за ними стоит весь пролетариат.

Имя Джима Доллара совершенно незнакомо русским читателям. Судя по биографии, он американский рабочий. Он никогда не видал России. Он знает ее только по рассказам, по книгам да по газетам. Естественно, что описания его не соответствуют русской действительности. Отсюда ряд курьезных несообразностей. Так, одной из своих героинь он дает, якобы на русский манер, имя «Катя Ивановна». Речку Мойку он называет «бурной». «Огненные глаза Ленина» и т. и. Но, конечно, не в этих курьезных ошибках дело, в особенности в таком романтически-рокамболевском романе, как «Янки в Петрограде». Сами эти курьезные ошибки — один из элементов романтического налета.

Несмотря на свою умышленно аляповатую форму, доходящую временами до гротеска, «Янки» представляет крупное, оригинальное и глубоко интересное произведение (я сказал бы первое крупное произведение) из области революционной романтики. Оно читается с захватывающим интересом. Ряд товарищей, в числе их и т. Н. Бухарин, которым пришлось прочитать роман в рукописи, не могли оторваться от этого чтения: некоторые читали его всю ночь напролет. Мы уверены, что на долю «Янки» выпадет крупный литературный успех.

Н. Л. Мещеряков

1923

В мартовское утро 1888 года на одном из вокзалов Нью-Йорка к носильщику бляха № 701 подбежал прилично одетый человек с новорожденным ребенком на руках.

— Носильщик, ваш номер? Отлично, возьмите ребенка, да осторожней, чорт возьми, если хотите заработать доллар… Ждите меня вон там у остановки омнибусов, — я бегу разыскивать даму…

Проговорив это, незнакомец кинулся в толпу. Бляха № 701 осторожно понес ребенка на площадку, ждал десять минут, потом пол-часа, потом час. Ребенок заплакал. Носильщик струсил — уж не подкинут ли ему ребенок. Когда спустя два часа никто не появился, а на вокзале незнакомца не оказалось, носильщик сказал себе с горечью: «вот так доллар», и понес ребенка в участок.

По дороге на него нашло раздумье. Дитя прекрасно одето, пеленки с метками. Что, если с незнакомцем что-нибудь случилось, а потом он хватится ребенка, разыщет носильщика по номеру и будет взбешен, узнав, что дитя в полиции. Не подержать ли его у себя дома, а тем временем поискать незнакомца?

Он понес его домой и сдал жене. Дитя оказалось прехорошеньким мальчиком. Белье было помечено Д. Д. Так как носильщика звали Джемсом, он в шутку назвал мальчика раза два — «Джим Доллар», — и этому имени суждено было навеки укрепиться за потерянным существом, заслужив ему впоследствии широкую известность.