Мерцание (СИ)

МИХАИЛ ШУВАЕВ

Мерцание

Часть I

Среда, 7 июля, 7 часов 55 минут

Звонок шефа раздался тогда, когда Иван подъехал к многоофисному зданию в центре Мегаполиса и пытался втиснуть своего "корейца" на крошечной стоянке между плотно стоящими машинами. Чтобы иметь шанс поставить средство передвижения рядом с офисом и бесплатно, приходилось приезжать задолго до начала рабочего дня. Но таким умным был не только Иван. Вот и сегодня - прилетел без пяти восемь, а мест уже практически нет. И это несмотря на то, что сезон отпусков уже начался. Вокруг было много свободных парковок, но цены на них кусались. Если ставить на один-два часа - терпимо, но на целый день, да ещё постоянно...Так что все, кто работал в этом центральном квартале, любыми правдами и неправдами старались избежать платных парковок. Люди давно уже возмущались подобным положением дел и требовали сократить либо количество платных парковок, либо снизить стоимость до приемлемого уровня. Городские власти, однако, словно глухие, не только никак не реагировали на общественное мнение, а наоборот - вели планомерное наступление на новые территории города и периодически "корректировали" цены на стоянки в сторону повышения.

- Доброе утро, Семён Григорьевич, - ответил Иван, ворочая рулём.

- Ты когда будешь на месте? - как обычно, не поздоровавшись, спросил Голубицкий.

- Паркуюсь внизу.

- Сразу ко мне.

Связь прервалась. Иван бросил трубку на сиденье и последним отчаянным манёвром вставил "Хёндэ" в просвет между двумя машинами. Достав с заднего сиденья пиджак и захлопнув дверцу, Иван включил сигнализацию и направился к главному входу в офисный центр "Созвездие". Он поздоровался с охранником, миновал рамку универсального детектора и турникет, прошёл к лифту и поднялся на двадцать второй этаж, где располагались служебные кабинеты частного сыскного бюро "Омега". Именно в этой конторе и работал Иван Максимов штатным детективом.

Выше среднего роста, крепкий, вполне симпатичный блондин двадцати шести лет от роду, три года назад получивший степень магистра права в престижном вузе Мегаполиса, был легко принят на работу в бюро. Голубицкий являлся двоюродным братом отцу Ивана и взял его, что называется, по-родственному. Справедливости ради надо сказать, что об этом он, по большому счёту, ни разу не пожалел. Максимов оказался спокойным, уравновешенным, а главное, знающим и сообразительным работником. Во многом благодаря его усилиям контора Голубицкого вписала в свой актив не одно успешно проведённое расследование, за которые клиенты обычно щедро платили.

"Омега" занималась самыми разнообразными делами - семейными спорами и неурядицами, искала наследственные документы, иногда впрягалась и в уголовные дела, но такое случалось редко. В общем, обычное детективное бюро с неплохой репутацией, ничем особенным не выделяющееся на фоне других подобных агентств.

Не заходя к себе, Иван сразу направился в логово шефа. В приёмной ещё никого не было за ранним часом. Секретарша Нелли, с учетом её интимно-привилегированного положения, появлялась на рабочем месте не раньше половины десятого, а то и в одиннадцать. Голубицкий постоянно ругался по этому поводу, даже покрикивал на неё, но пятый номер бюста и крепкие ягодицы Нелли, которые периодически оказывались в руках шефа, перевешивали любые нарушения служебного распорядка.

Максимов постучал и, услышав ворчливое "заходи", открыл дверь и оказался в кабинете директора ЧСБ "Омега". Голубицкий сидел за огромным столом из морёного дуба в форме буквы "Т" и перекладывал бумажки. Его седовато-пепельные коротко остриженные волосы, как обычно, торчали ёжиком, будто вокруг головы директора постоянно работало мощное электрическое поле. Мельком взглянув на Ивана, он кивнул ему на один из стульев. Детектив осторожно сел за вертикальную часть "Т", предназначенную для бесед с посетителями и проведения совещаний. Непонятно, правда, зачем для этого была куплена такая длинная приставка к столу, за которым могло поместиться по меньшей мере дюжина человек. В ЧСБ "Омега" кроме директора работало всего четверо сотрудников.

Выждав начальственную паузу, неторопливо собрав бумаги и закрыв папку, Голубицкий снял очки, из-за которых его прозвали Очкарычем, и уставился на Ивана близорукими водянистыми глазами. Всем сотрудникам ЧСБ были известны манеры и замашки босса. И сейчас ничего, выходящего за рамки привычного, Максимов не увидел - обычный приём своеобразного "устрашения" сотрудника, приведение его психики в такое состояние, которое, по мнению Голубицкого, должно подавить волю и лишить желания возражать. Иван знал всё это и спокойно ждал развития событий.

Через минуту, посчитав, что сотрудник достиг соответствующей психомоторной кондиции, Семён Григорьевич закончил психологическую атаку и заговорил: