Мертвые воды

Все шестеро были мертвы. Они лежали кто лицом вниз, а кто уставившись в ясное синее небо. Некоторые — на боку, подвернув руку. Но даже издалека этих крепких мужчин в разношёрстных доспехах нельзя было принять за спящих или отдыхающих. Может, потому что ни в одном не наблюдалось и намёка на движение, а может из-за жужжания крупных насекомых, роившихся над телами. Ну, или дело было в том, что все шестеро валялись безо всякого порядка. В любом случае, Эл повидал достаточно привалов, чтобы ещё издали понять, что видит трупы. Так что, когда он спрыгнул с широкого удобного седла циклопарда, то не рассчитывал на беседу. Огромный мутант с Топей, покрытый серебристой шерстью, заурчал и, обойдя мертвецов стороной, улёгся в высокую траву, пользуясь моментом для отдыха. Широкий язык прошёлся по когтистой лапе, и животное занялось смыванием с шерсти собственного запаха, словно почуяло: впереди находится тот, с кем лучше не встречаться.

Тем временем некромант обходил тела. Некоторые он переворачивал и разглядывал с особым вниманием. Как ни удивительно, вещи убитых не были тронуты — они валялись в кустах, укрытые растениями. Но при желании отыскать их не составило бы труда. Тот, кто прикончил шестерых мужчин, до сих пор сжимавших оружие, просто не интересовался их скарбом. Он раскроил черепа, переломал конечности и раскрошил грудные клетки так, что сплюснутые рёбра пронзили сердца и лёгкие. При этом он, кажется, даже не коснулся ни одной из своих жертв.

Когда Эл закончил обход, картина произошедшего была ему более-менее ясна. Шестеро трудяг ножа и топора — а вернее, кистеня и меча — укрылись в придорожных кустах, спрятав там же свои вещички. То ли они устроили здесь постоянную засаду, то ли поджидали конкретно одинокого путника, заметив его заранее — в любом случае, когда всадник поравнялся с кривым деревом по левую сторону дороги, они дружно повыскакивали из кустов и напали на него. Это было видно по следам ног и отпечаткам копыт: первые окружили вторые. А дальше… Художник прикончил разбойников, превратив их тела в месиво из мяса и костей. Повсюду виднелась кровь, брызгавшая из беззаконников, когда сломанные кости протыкали кожу, вылезая наружу. Едва ли Художнику пришлось спешиваться, чтобы уложить своих противников. Скорее всего, он лишь поворачивался в седле, направляя свою чудовищную силу то на одного бандита, то на другого. А затем двинулся дальше, гонимый одной идеей — перекроить мир на собственный вкус.

Легионер очень живо представлял разыгравшееся на дороге побоище. Сколько оно заняло? Пару минут? Одну? Может, и меньше. Враг был крайне опасен. Одержим и безумен, но исключительно силён.

Задрав голову к ясному синему небу, Эл мысленно воззвал к парившему там среди прочих птиц мёртвому стервятнику. Тот отлично маскировался в стае своих собратьев. Никому и на ум не пришло бы, что он подвластен воле некроманта и служит ему глазами. Вот и сейчас Легионер видел то же, что стервятник: двоих всадников, неторопливо едущих по дороге в трёх милях позади. Демоноборцы — женщина по имени Эра и мужчина, называющий себя Кэзо. Они не отставали и не нагоняли. Просто сидели у некроманта на хвосте. В очередной раз Эл задумался, что им нужно. Для настоящих демоноборцев, за которых они себя выдавали, Эра и Кэзо вели себя странно. Им бы избрать иной маршрут — подальше от того, которым следовал Легионер. Ведь ясно, что он получит любой заказ первым. Как бы к нему ни относились обитатели Пустоши, какое бы отвращение он ни вызывал, все отдавали предпочтение знаменитому «мертвяку». И даже были готовы платить больше, лишь бы их «делом» занялся именно он. Разумеется, никто не признался бы в этом. Но это являлось чистой правдой. Рассчитывать что-то урвать, подобно шакалам или гиенам, Эра с Кэзо тоже не могли: Легионер всё оставлял себе, ни с кем не делился. Любой уважающий себя демоноборец это знал, даже если никогда не встречал «мертвяка».

Опустив голову, Эл ещё раз окинул взглядом изуродованные трупы. Вблизи они производили особенно отталкивающее впечатление. Но не на него, конечно. Он-то и не такое повидал. Великая война в любой душе оставляла неизгладимый след. Шрам, от которого не избавляло даже время — лучший лекарь.

Быстро обыскав тела и спрятанные в кустах пожитки, Эл забрал самое ценное, включая полкоробки револьверных патронов. Интересно, откуда они взялись у вооружённых только холодняком и арбалетами разбойников? Не иначе, достались в результате удачного грабежа.

Покончив с этим, Легионер опустился посреди побоища на одно колено и наклонил голову. Сухие, бескровные губы зашевелились, произнося заклинание. Изо рта появился клубящийся зелёный дым. Он стекал по подбородку некроманта, опускался к земле и растекался по ней, направляясь к мертвецам. Окутывая трупы, он всасывался в изувеченную плоть.