Мертвые легенды

— Срань Господня! Что это за фотка здесь на стене?

Взметнув полы льняного пыльника и оставляя за собой шлейф сигаретного дыма, Стюарт Бонни решительно подошел к обрамленной в железную рамку фотографии, чтобы постучать по ней худым указательным пальцем. Взмахом другой руки он смахнул с левого глаза длинную прядь темных волос, которая тут же упала на свое место.

— Джими Хендрикс, дружок. Кто ж еще? — ответил Эл Сильверстайн, складывая на груди коротенькие ручки и награждая Стюарта самодовольной ухмылкой. — Видишь там справа? Та фотка им даже подписана, и подписи остальных двух из «Экспириенс» тоже есть.

— Я знаю, кто это, но не хотите же вы сказать, что Хендрикс и впрямь здесь записывался?

— Ага. — Лысеющая голова Эла качнулась в преувеличенном кивке, от чего два мясистых двойных подбородка запрыгали в узком воротничке рубашки будто две порции желе. — Еще в шестидесятых. Они останавливались тут на пару сейшнов незадолго до фестиваля в Монтерее.

— Ну надо же, черт побери. — Голос Стюарта упал до нехарактерного почтительного шепота. — Глазам своим не верю. И вы тогда тут работали?

Эл расплылся в улыбке, и вид у него стал такой, как будто он чему-то злорадствует. Это был маленький кругленький человечек, на целую голову ниже худого как щепка Стюарта, но было в нем что-то, что заставляло его казаться больше… гораздо больше. Может, дело было в его почти легендарной репутации в мире музыки.

— Позволь тебе напомнить, Стюи, что я владелец этой распроклятой студии звукозаписи, так что, разумеется, я тут был. На каждом богом проклятом сейшне. Говорю тебе, они только-только стали привлекать к себе внимание за пределами штата — Монтерей им это и принес, — и у меня они оставили самые крутые, мать их раз так, пленки, какие я только слышал. Ни одна из них, конечно, не увидела свет.

— Ничего себе. — Стюарт был, как и следовало ожидать, поражен, но при этом пытался не выказать раздражения: никто не звал его «Стюи» с тех пор, как он пешком под стол ходил.

— Ну да. — Эл слегка нахмурился. — Они, э-э-э… потом все запутались с юридическими проблемами с имуществом Хендрикса. Сам знаешь, что там творилось.

— Потрясно… — Затянувшись, Стюарт выдохнул струю дыма. — Но только не говорите, что они и теперь у вас. Я хочу сказать, эти пленки.

Эл небрежно пожал плечами. Угол рта у него поднялся в кривой усмешке, а черные, глубоко посаженные глазки так и лучились самодовольством. — Уж будь уверен. Они надежно заперты в сейфе студии вместе с целой дерьмотонной всего остального, чего никто, наверное, никогда не услышит.

— Надо же. А чего?

— Ну, у меня тут есть невыпущенный материал, записанный «Стоунз», когда этот блондин — как его там звали? Брайан? Да, Брайан Джонс — когда он был еще жив. Невероятно, что он умея выделывать на ситаре. Не помню точно дат, но это было в одно из их первых турне по Северной Америке. Черт, сам Джон Леннон заезжал ко мне и записал четыре-пять соло композиций, это было, когда он тут бражничал на Западном побережье с Нильссоном и его парнями. У меня есть треки «Дорз», записанные незадолго до того, как Моррисон уехал в Париж, пара вещей Стиви Рея…

— Надо же! Вы хотите сказать, что у вас есть невыпущенный материал «Дорз»?

— Почти на пол-альбома. Четыре песни, над которыми они начали работать сразу по окончании «Эл-Эй. Вумэн».

— Надо же, — в который раз повторил Стюарт, удивленно качая головой. — Впервые слышу, что они тогда начали еще один проект.

— Да. И в то же время Маккартни вроде как собирался сюда на пару дней, но в последний момент ему пришлось отказаться. А жаль. — Настала очередь качать головой Элу.

Стюарт вновь глубоко затянулся сигаретой, потом выдохнул серый клуб дыма, переходя на пару шагов дальше по коридору к следующей фотографии в рамке. Это был черно-белый глянцевый портрет Джима Моррисона, который стоял, поставив ногу на усилитель. По нижней части фотографии прямо по его затянутым в черную кожу чреслам ползла золотом роспись. На фотографии Моррисон обеими руками — прямо как бейсбольную биту — сжимал бутылку виски и, наклонив голову, глядел в пол. Длинные вьющиеся волосы занавешивали лицо, но Стюарт тут же узнал выгнутую в самодовольной ухмылке верхнюю губу легенды рока. Мальчишкой в Челси, штат Массачусетс, Стюарт ночь за ночью практиковался перед зеркалом в ванной, добиваясь этой презрительной усмешки.

— Поверить, черт возьми, не могу, что вы записывали всех этих ребят, а никто об этом даже и не слышал.

— Ну, я бы не сказал, что совсем уж никто не слышал. Кое-кто знает. — Голос Эла упал до почти заговорщицкого шепота. — Эта студия — вроде как секрет для своих, так сказать, среди профессионалов. Мне не надо особо рекламировать себя, поскольку народ и в общем-то слышит о том, что мы тут делаем, и сам приезжает ко мне.

— Да уж, готов поспорить. Но… Я хочу сказать, дерьмо, достаточно только поглядеть на эти чертовы картинки на стене! — Стюарт громко охнул. — Да это ж просто «Кто есть кто» истории рок-н-ролла.