Описание

Газета "ПОэзия" № 4, 1997 года, публикует статьи о поэзии, экспериментальной поэзии, визуальной поэзии и палиндромах. В публикации рассматриваются концепции Гомера, Маяковского, Пастернака, Вознесенского и других авторов. Обсуждаются темы раскатов прибоя, тишины в поэзии, роли компьютера в творчестве. Публикация затрагивает авангард как мирочувствование, противостоящее гармонии человеческого мира. Статья предлагает новаторские взгляды на поэтические формы и их эволюцию.

«Газета ПОэзия»  № 4, 1997.

-------------------------------------------------------------------------------

Константин Кедров

Мера Гомера

Гекзаметр Гомера – это чередование волн морского прибоя. Так считал Константин Паустовский. У Маяковского это раскаты грома в горах. От Гомера до Маяковского все те же величественные раскаты прибоя-грома.

Вдруг перед гибелью Маяковский почувствовал: "Море уходит вспять, море уходит спать... " Время повернуло обратно – от грома к тишине. Кричащая, декламирующая поэзия вся на вдохе – АХ! – вдруг захлебнулась на выдохе – ХА... Пауза между выдохом и вдохом – тишина: АХ  ↔ ХА. "Тишина, ты лучшее из все­го, что слышал," – (Б.Пастернак). Поэзия, свернувшись в клубок кругометов Вознесенского, лепит тишину. Дарю Андрею Андреевичу порожденный им кругомет:

тихотихотихотихоти.

Безразмерный размер, аритмичный ритм, молчащая речь по Гамлету (по Шекспиру) – "Дальнейшее – тишина". Сегодня невыносимы все, кто декламирует и кричит. Еще невыносимее разговорчивые; их тьмы.

Молчание и речь в поэзии как белые и черные клетки в шахматах. В 60-х компьютер написал первые стихи. В 90-х компьютер обыграл в шахматы чемпиона мира. Может ли Творец создать систему более совершенную, чем Он сам? -– спрашивал Норберт Винер творец кибернетики. И отвечал – может.

Бог создал нас более совершенными, чтобы мы могли в отличие от него влюбляться, умирать, рождаться и писать стихи. Нынешние компьютеры – графоманы, но ведь и графоманы – нынешние компьютеры. Графоманы никогда не станут поэтами. А компьюте­ры?.. Каспаров продул. На очереди Гомер или кто-то из нас – авторов "Газеты ПОэзия".

Он ударил в рояльный склеп

где в каждом отпечатке

каждого пальца

Памир

Джомолунгма

Тибет

Тянь-Шань

и еще какие-то горы

Гора Мизинец

Гора Указательный

Гора Безымянный

И еще теснились

нефритовые

китайские волны

чем-то напоминающие Гомера

Вышла из мрака младая

с перстами пурпурными Эос

Между двумя ударами по клавишам

нет тишины

Оглушительный Олух

Царя Небесного

переполненный волнами

сбегающими как кудри Зевса

Зевс есть Зев

Вес и Все

Море – мера Гомера

* * *

Я доверяю только автомату

игра на равных

Конь уходит за пределы доски

и над обрывом стынущей бездны

зависает медный всадник Петра

Следующий ход делает автомат

Падает  белыйкороль

исходя  черной кровью

Черный король погибает

от белокровия

Дискета ходов опустошена

Все фигуры проиграны

Автомат падает

исходя вариантами невыигранных ходов

Никто не играет первым

Никто не проигрывает последним

Автомат играет с автоматом

--------------------------------------------------------------------------------

Андрей Вознесенский

Ищу связи в XXI веке. Через новое поколение. Последняя моя вещь написана в ритме рейва. Якобы искусственное ускорение сердцебиения до 300 ударов в мин. подвергает сомнению концепцию гуманизма мира, покоящегося на человеческом сердце. Менталитет простоты, угрожающей нашей разорванной реальности и разорванность сознания дает наивные строки моей юной героине.

Улёт

на деревьях висит тай

Очки сели на кебаб

лучше вовсе бросить шко

боже отпусти на не

ель наденет платье диз

фаны видят мой наф-на

и на крыше нафтали

боже отпусти на не

не мелодия для масс

чево публику пуга

Зыкина анти му-му

боже отпусти на не

тятя тятя наши се

цаца цаца на мертве

до свидания белъмон

инактриса. пошла к

зонцы выбирают барби

Нику дали шизофре

 рновскую вкушают СМИ

леннона проходят в   шко

господи пусти на не

ад пусти меня на зап

да хотя бы в Нику

enthusiasm это kitch

телеОРТроди

рты разинули абор

Оба сели в свои вольв

мент проверил их доку

оказались безрабо

ердие безрукой Милос

в лампочках презервати

много в человеке те

Политически у   жо

единенье кажный раз

Сколько жен/ ударов в мин

Я  кричу что гибнет росси

боже отпусти на не

Лампа-жизнь разбилась попо

ты не оправдала меч

боже отпусти на не

МЕГАМЕРА

В будущем маячит новое понятие — "иррацио рационализма", когда рациональный на низшей ступени компьютер является иррациональным на высшей. Мегамера, мегарацио — так-то, мой друг Горацио.

Повальная мода на черные очки доказывает, что каждый хочет побыть хоть немножко Гомером.

Латынь куда ближе аэду, чем кириллица.

Г, оглядывающая мир из-под ладони, не похожа на слепца. Ему больше подходит лестница в небо – Н (латынь).

НОМЕR этимологически означает: "наш дом море"

А еще точнее:

homeR

домой – в вечную тьму.

Латинская R – это наше Р, выставившее перед собой прозревшую палочку слепца.

Клумба

Горит комар твоей кровинкой,

летит, безумный, Краснодар.

Горит комар. Скрипит калитка.

Комаргориткомаргаритка

на клумбе кружится. Кошмар!

С цветка перелетают пчелы

на мысль: "Я без тебя умру".

Твой тайный аромат мотора

меня разбудит поутру.

------------------------------------------------------------------------------

Вадим Рабинович

Авангард – черновик культуры?

1. Авангард как мирочувствование противостоит гармонии человеческого мира, его рациональным соответствиям и самодостаточной цельности. Отрицая привычный порядок мира, практик авангарда превозмогает усталость устойчивых форм в культуре через революционное действие как действие изначальное и живущее в поле многих начинаний.

Похожие книги

1812 год в жизни А. С. Пушкина

Павел Федорович Николаев

Эта книга не просто биография А. С. Пушкина, но и исследование его произведений, посвященных событиям Отечественной войны 1812 года и заграничным походам русской армии. Книга подробно анализирует, как эти исторические события отразились в творчестве Пушкина. Она рассматривает его лицейские годы, влияние военных событий на его произведения, и рассказывает о его связи с военными деятелями того времени. Книга также проливает свет на исторический контекст, дополняя пушкинские тексты историческими справками. Это уникальное исследование позволит читателю глубже понять творчество великого русского поэта в контексте его времени.

100 великих литературных героев

Виктор Николаевич Еремин

В книге "100 великих литературных героев" В.Н. Еремин исследует влияние и эволюцию образов знаменитых литературных персонажей. Автор, предлагая оригинальный взгляд, рассматривает их роль в общественном сознании и культуре. Книга прослеживает развитие персонажей от их создания до наших дней, анализируя основные идеи и философские концепции, которые они воплощают. От Гильгамеша до современных героев, вы погрузитесь в увлекательный мир мировой литературы, обнаружив новые грани знакомых персонажей.

Черный роман

Богомил Райнов, Богомил Николаев Райнов

Болгарский литературовед Богомил Райнов в своей книге "Черный роман" предлагает глубокий анализ жанра детективного и шпионского романа. Исследуя социальные корни и причины популярности данного жанра, автор прослеживает его историю от Эдгара По до современных авторов. Книга представляет собой ценное исследование, анализирующее творчество ключевых представителей жанра, таких как Жюль Верн, Агата Кристи, и другие. Работа Райнова основана на анализе социальных факторов, влияющих на развитие преступности и отражение ее в литературе. Книга представляет собой ценный научный труд для всех интересующихся литературоведением, историей жанров и проблемами преступности в обществе.

MMIX - Год Быка

Роман Романович Романов, Роман Романов

Это глубокое исследование романа Булгакова «Мастер и Маргарита» раскрывает пять слоев скрытого подтекста, не считая оригинальной историософской модели и девяти ключей-методов, зашифрованных автором. Взаимосвязь образов, сюжета, символики и идей романа с книгами Нового Завета и историей христианства делает это исследование новаторским для литературоведения и современной философии. Автор, Роман Романов, предлагает оригинальный взгляд на сложные символы и идеи, предлагая читателю новую перспективу восприятия великого произведения.