Механический Зверь. Часть 3. Невидимый Странник

В Нерии, соседнем с Кристорией государстве, кроме столицы, нескольких особенно крупных городов, городов и городков поменьше, а также множества сел и деревень, можно, если очень постараться, найти одну, расположившуюся на самом побережье. Домов двести, не более, она нанесена только на самые подробные карты, да и то, только за тем, чтобы сборщики налогов не пропускали ее во время своих объездов. Пенная, с названием, как прекрасно видно, никто особенно не заморачивался, была самой обычной деревушкой, такой, проехав которую насквозь, уже через час не вспомнишь, она это или одна из десятка предыдущих. Да и проезжали тут не так чтобы очень часто, все-таки большинство крупных дорог и торговых маршрутов лежало восточнее, подальше от побережья Пустого океана и поближе к охраняемым территориям.

Однако и в Пенной тоже всегда можно было найти один-два десятка приезжих, решивших остаться тут на ночь просто потому что время уже было позднее, а зима, даже в таком умеренном климате, как здесь, все-таки не располагала к поздним поездкам. И лучший, следует понимать что лучший только по сравнению с двумя другими, трактир деревни, пользовался у таких вот нечаянных путников немаленькой популярностью, пусть и просто потому что два других пользовались популярностью куда меньшей.

Но в вечер перед выходными, да еще и в довольно холодный, даже такое захудалое заведение как «Китовый Ус», было заполнено почти до отказа. Люди ели и пили, второе, естественно, больше, болтали, резались в карты, хвастались кто чем мог, спорили обо всем на свете, активно старались ухватить снующую между столиками официантку Сейму за верткий зад, хохотали, пели нестройными голосами под чуть фальшивое звучание бродячего музыканта, заказывали добавки еды и напитков, второго, естественно, больше, пытались затевать драки, за что быстро оказывались вышвырнуты за дверь… в общем, с удовольствием и пользой проводили свой честно заслуженный неделей работы вечер.

Мужчина, может быть чуть за тридцать, черноволосый, с хитрым прищуром темных глаз и легкой щетиной на подбородке, ничем из этой толпы не выделялся, разве что пил и пел чуть менее активно, но это было несложно списать на обычную усталость. На него никто не обращал внимания, разве что иногда бросали чуть завистливые взгляды, когда вышеупомянутая Сейма, поднося ему новую кружку с пивом, в ответ на банальные шутки не окидывала юмориста ироничным взглядом, а начинала звонко хихикать, кокетливо прикрывая губки ладошкой.

— Счастливчик, — говорили те, кого официантка «Китового Уса» в этот вечер аккуратно, но безапелляционно отшила.

— И что она в нем нашла? — вторили другие, те, кого Сейма отшила еще и накануне.

— Да забудьте вы про эту рыжую, сдалась она вам, — махали рукой те, кого девушка отшивала уже далеко не пять и даже не десять раз.

Кстати, понять, что рыжеволосая Сейма нашла в черноволосом незнакомце, можно было довольно просто. Нужно было только знать, что под двухдневной небритостью и небольшой полнотой в районе живота скрывался профессиональный маг-трансформ, способный по желанию перекраивать собственное тело так, как ему нужно, в любых местах и любых диапазонах.

Лазарис Морфей, а это был именно он, оказавшись вдали от родителей, академии, друзей и вообще всего, что имело отношение к его истинной личности, пришел к выводу, что нет никаких причин путешествовать в теле одиннадцатилетнего мальчишки, предпочтя возраст, на которой он сам себя ощущал. А еще, раз уж он лишился всех тех удовольствий, что приносила ему прошлая жизнь, Лаз решил возмещать теми удовольствиями, которых был в той жизни лишен.

По алкоголю он, правда, не слишком скучал, попивая его больше для проформы и поддержания образа, а вот женщины… Да, его настоящему телу, в которое он все еще вынужден был возвращаться пару раз в неделю, было одиннадцать. Но разуму-то было уже за сорок. И если физиологически и гормонально его лишь только-только должно было начать тянуть к противоположному полу, то психологически все было куда сложнее. Чего стоила одна лишь Штучка, которая, не подозревая ни о чем, легко себе позволяла разгуливать перед своим маленьким другом в совсем не пуританского вида ночнушках, а то и вовсе в чем мать родила, аргументируя это для себя как: «Ну он же еще маленький». И в такие моменты Лаз был готов просто на стену лезть от переполнявших разум совсем не детских мыслей и образов. А потому, оказавшись предоставлен самому себе, одним из первых, что он сделал, было посещение совершенно конкретного заведения, из которого улучшенное трансформацией тело не выходило больше суток, выпуская весь накопившийся за десяток лет пар.