Мечты и реальности

— Лер, ты опять?

— Угу.

Я машинально сунула рисунок в конец папки и под ехидную мамину улыбку пошла на кухню. Да, она вроде бы уже два раза звала ужинать… На третий раз меня просто аккуратно взяли за шиворот и стали символически тянуть из-за стола. Символически — потому что мне давно уже не три года, и маме всё равно не удалось бы сдвинуть меня с места. Только глобально переключить внимание и на время прервать пресловутую связь творца и его очередного шедевра. Впрочем, какой там шедевр…

На кухне за накрытым столом с абсолютно такой же ласковой улыбочкой восседал отец.

— А, ваше высочество, наконец, пожаловало! Какая радость, мы с королевой-матерью чрезвычайно польщены!

Поборов желание показать ему язык, я молча присела в неглубоком реверансе и уже не столь изящно плюхнулась на своё место. М-да, если бы я знала, что сегодня макароны, поторопилась бы. Наверное…

Мама взяла мою тарелку и поставила на минутку в микроволновку.

— Над чем сейчас трудимся? — невинно поинтересовался отец.

— Ничего особенного. Средневековый замок.

— А прекрасный принц к нему прилагается?

— Представь себе, нет.

— А бесстрашный рыцарь? — не отставал он. — Или хотя бы…

— Твои макароны.

— Спасибо, мама.

Я с почти не наигранным энтузиазмом принялась за еду.

— Отстань ты от неё, Олег. Твои шутки стары, как моя борода.

— О, у меня, оказывается, бородатая жена?! Не замечал!

Пока родители шутливо пикировались, я быстренько доела, налила в кружку чай и предприняла стратегическое отступление в свою комнату. Точнее, попыталась — папочка тоже любил, чтобы последнее слово оставалось за ним.

— Ты уже нас покидаешь?

— Спасибо за ужин!

— Лера!

— Мне надо доделать, правда…

— Замуж тебе надо!

— Опять… — мы с мамой синхронно возвели глаза к потолку.

— Да, опять и опять! Я хочу, чтобы моя дочь жила с нами, в этом мире, как все нормальные люди, а не витала чёрт знает где! Учти, вот устрою смотрины, как царь в твоих сказочках, и выдам тебя замуж за какого-нибудь третьего слева…

Я не выдержала и хихикнула. Да, отец мне уже плешь проел этой своей грандиозной идеей, но, как бывший комический актёр, он и возмущался очень забавно, и каждый раз злился, что я не воспринимаю его увещевания всерьёз.

— Пап, а кого ты строить-то будешь? У меня что, поклонников целый мешок?

— Ничего, придумаю что-нибудь, — отмахнулся он. — Пообещаю богатое приданое…

— Интересно, и где ты его возьмёшь?

— Это моё дело, женщина! Банк ограблю или навру поубедительнее, а после свадьбы поздно будет.

Да уж, моего деятельного папочку, если уж он вбил что-нибудь себе в голову, никакие силы не остановят! Кроме, мамы, пожалуй. Она у меня человек чуткий, понимает, что на единственное дитя давить бесполезно, а там, глядишь, и отец отвлечётся на что-нибудь ещё, и ситуация, как это часто бывает, разрешится сама собой. Вот только, наверное, не эта…

Я медленно пила остывающий чай и пялилась на разложенные по столу рисунки. Старинные замки, хитромордые драконы, рыцари в исторически неправильных доспехах, девушки с распущенными волосами до пят… И типа принцы, куда ж без них! Один особенно хорошо получился, прямо не парень, а мечта. Угу, идиотки.

Я со вздохом убрала рисунки в папку и критически уставилась в настольное зеркало. В общем-то, большинство героинь я срисовывала с себя, так удобнее, да и внешностью, честно говоря, родительские гены не обидели. И всё же конечный результат отличался от оригинала как картина маслом и незатейливый карандашный набросок. Глаза — ярче и с километровыми ресницами, волосы водопадом, роскошное платье и загадочная полуулыбка… К такой и прекрасный принц подкатить не побрезгует.

Зато у меня-реальной сейчас сразу два ухажёра: недавно вернувшийся из армии сосед Игорь по кличке Валенок (такой же простой — до зубовного скрежета) и однокурсник Вовка, с точностью до наоборот, ботан и жуткий зануда. Пока более-менее успешно бегаю от обоих…

Неужели папа всерьёз хотел бы одного из них себе в зятья? Ни за что не поверю. В конце концов, мне только двадцать один, это по средневековым меркам уже «старушка», а сейчас хоть до сорока можно будет резину тянуть. Пацаны, между прочим, ещё менее склонны обременять себя в столь нежном возрасте, так что с реальными женихами папе грозит безоговорочный облом. Сам он женился в девятнадцать, как ни странно, на маме — то есть у них оказался ранний, но на редкость удачный брак. Так что я вот уже два года «наслаждаюсь» чуть не ежедневными советами последовать их примеру и обрести, наконец, натуральное женское счастье взамен нарисованного. Как ещё с ума не сошла, не знаю…