Меч Тамерлана (СИ)

Разноцвет (июнь) 1382 года. Вщиж, граница Брянского княжества.

… — Эге-ге-гей!!!

Князь Дмитрий Ольгердович недовольно посмотрел на Кречета — старшего дружинника и опытного ловчего, сопровождавшего господина во всех военных походах. Хоть на Куликовом поле, хоть под Булгаром — везде верный, храбрый Кречет был подле князя, защищая того своим мечом, щитом… А бывало и собственным телом.

— Ну чего орёшь-то? Вон, птах небесных потревожил, зверье только пугаешь!

Кречет лишь белозубо улыбнулся:

— Княже! Так ведь родная земля — РОДНАЯ!!! Я эти сосенки и дубы как облупленные знаю, сколько раз здесь охотились! А просторы… Какая же красота!

Дмитрий Ольгердович, младший брат Андрея Полоцкого и верный союзник великого князя Московского невольно усмехнулся: это да, красота… По левую руку полноводная Десна, весело несущая свои воды в Днепр, по правую, чуть в стороне — набравшие сочной, роскошной малахитовой зелени леса, кишащие непуганной живностью. Обильна северская земля, обильна реками, лесами, плодородной землёй — а ещё храбрыми, стойкими в сече мужами и честными, красивыми девами…

И пусть третий сын Ольгерда от Марии Витебской здесь чужак — но за годы сидения на княжьем престоле в Брянске, Северскую землю он полюбил, как родную.

— Обожди, княже.

Невольно отвлекшийся на свои думы князь с удивлением посмотрел на Кречета — пугающе резко посерьезневшего, насторожившегося. Последний лёгким кивком указал вперёд:

— Посмотри, Дмитрий Ольгердович на птиц. Впереди кружат над лесом во множестве, не садятся. Потревожил их кто-то… И что-то больно много воронов.

Ворон — птица умная, птица-падальщик. Когда вороны видят скопление ратных мужей, чуят битву — а после неё и обильное пиршество…

Не на шутку встревожившийся Дмитрий Ольгердович резко, зычно приказал:

— Пересесть на боевых коней, в брони облачиться! Приготовить копья, мечи!

С Дмитрием Ольгердовичем в Брянск возвращается сильная дружина — не менее полутора тысяч справных бояр, считая уже исцелившихся от ран воев. Кто рискнет напасть на князя, возвращающегося в Брянск со всем своим войском?!

Словно услышав мысли господина, Кречет коротко предложил:

— Княже, дозволь мне с малым отрядом разведать, что да как? Может, татары явились на нашу землю…

Дмитрий Ольгердович отрицательно махнул головой:

— Не дозволяю. Увидит ворог малый отряд, налетит всей силой — пока на помощь придём, вои и погибнут…

— Так может, хорошо же, вытащим поганых на себя — а там уж ты ударишь всей силой?

Но князь вновь отрицательно махнул головой:

— Ты не расслышал про «погибнут»? И нешто я на пороге своего княжества ворога убоюсь?! Али, думаешь, не узнали о нашем приближении поганые? Так ежели и устроили засаду за поворотом реки, все одно дозоры татарские нас издали заприметили… Облачаемся в брони!

…Изготовившись к сече, брянская дружина неспешным шагом проследовала за поворот реки. Пересевшие на боевых коней бояре и младшие дружинники с усмешкой поглядывают на лесную опушку, высматривая татей — крепко стиснув в руках копейные древка. Но когда враг показался, сердца ратников невольно захолодели от его многочисленности:

— Ляхи!!!

Дмитрий Ольгердович узнал стяги сандомирских панов — малопольские хоругви, некогда занявшие Волынь, явились теперь и на его землю. Однако среди польских орлов, львов и прочих зверей князь разглядел и отцовский герб со всадником, воздевшим меч — «Погоню»!

— Корибут…

Брянский князь осознал, кто привёл ворога на его землю — младший сводный брат Корибут от Иулиании Тверской, сподвижник предателя Ягайло! В крещении тёзка, Дмитрий… Но счастливая догадка сильно запоздала — осенив разум Дмитрия Ольгердовича в тот самый миг, когда взревел польский рог, призывая ляхов к атаке!

— Вперёд русичи, постоим за родную землю! Се-ве-е-е-ррр!!!

— СЕ-ВЕ-Е-Е-РРР!!!

— BYC GORA!!!

В лоб на русичей полетели польские щитовики — шляхтичи победней, защищённые кольчугами да открытыми, островерхими шлемами. Но каждый с крепким щитом и на ладном коне — а седло с высокими луками, специально изготовленное для таранного удара… Обе стороны успели взять разгон — и с грохотом сшиблись; хруст копейных древок и костей, крики увечных людей и животных слились в жуткую песню битвы.

Но у врага больше всадников — в два раза больше. Бросив на русичей рыцарей победнее, связав боем брянскую дружину, ляхи неспешно ввели в бой отборные хоругви панцирников! Хорошо защищённых бригантинами и шлемами-топфхельмами (или же новомодными хундсгугелями), отборных всадников на могучих дестриэ… И хоругви панцирников начали обтекать русичей с левого крыла, заходя в тыл дружине Дмитрия Ольгердовича.

— Княже, плохо дело! Окружают!!!