Майская Гроза

Большое спасибо за помощь в работе над романом следующим авторам и читателям самиздата: Логинову Анатолию, Шевелеву Александру, Вадиму "товарисчу майору", Сэй Алеку.

Особая благодарность Конюшевскому Владиславу Николаевичу за дружескую поддержку и неоценимую помощь в работе над текстом.

Зеленый абажур лампы отбрасывал круг света на стол. Колыхались неясные тени по стенам, вспыхивала трубка, в комнате стояла тишина, нарушаемая иногда скрипом сапог, когда хозяин поворачивался и шел в другой конец комнаты. Человек под лампой ждал.

Наконец хозяин кабинета остановился напротив лампы, вынул трубку и спросил:

— Как ты думаешь, Лаврентий, это правда?

Человек под лампой весь подобрался, передвинул картонную папку перед собой:

— Коба, здесь только его признания, ничего больше.

— Лаврентий, я не хуже тебя знаю, как твои костоломы умеют выбивать признания, — сказал Сталин и отошел от стола. — На этот раз мне нужна только правда. Слышишь, Лаврентий, полная правда.

Берия передернул плечами, трудно угождать хозяину и приносить правдивые материалы допросов. Хотя на этот раз он не кривил душой, материалы, действительно, были без корректировки и "силового давления". Объект с непонятным бесстрашием послал его сотрудников куда подальше и сказал, что он расскажет все при условии передачи его сведений дальше по инстанции. Прочитав начало его рассказа, все сотрудники НКВД, втихомолку крестились, и передавали протокол допроса выше, пока он не дошел до самого наркома НКВД Лаврентия Берия. Тот, получив сведения от какого-то сержанта, вначале хотел перестрелять всех дураков, посмевших его потревожить, но затем прочитал присланный материал и ужаснулся. И вот он сидит здесь и ждет решения человека, который единственно может что-то решать на шестой части суши. Лаврентию, как и Сталину, не хочется верить в то, что он принес, но факты прижимают его к воображаемой стене. И вот он решается и говорит:

— Товарищ Сталин, к объекту методы силового давления не применялись.

— Лаврентий, не юли, — Сталин опять остановился перед лампой. — Я тебе сказал — только правда.

— Коба, здесь только то, что он сказал, — сказал Берия по-грузински, зная, что хозяин по особому относится к сведениям на родном языке.

Сталин опять пыхнул трубкой, дошел до стены, повернулся, прошел до противоположной стены кабинета. Повернулся к Берии:

— Лаврентий, ты понимаешь, что мы с тобой дураки, если хотя бы слово из этого, — Сталин показал на папку, которую он до этого читал, — попадет к кому-нибудь кроме нас с тобой.

— Коба, я этого не допущу, — сказал Берия и успокоился, гроза прошла. Устранить объект и наиболее информированных из тех, кто читал протокол допроса, большого труда не представляло.

— Лаврентий, ты дурак. — Усмехнулся Сталин и показал на папку, — Я хочу, чтобы этого действительно не было. Кстати, это какой по счету?

И вот тут Берия испугался по-настоящему. Никто, кроме него, не мог знать о предыдущих "проникновениях". Все протоколы допросов изъяты, все допрашивающие уже ликвидированы. Лаврентий дернул головой от страха и сказал, вопреки своему желанию:

— Это третий, товарищ Сталин.

Сталин усмехнулся своей маленькой победе над верным соратником, и сказал:

— И что все обещали нам полный разгром!

— Нет, только двое, включая сегодняшнего. — Ответил Берия. — Один говорил, что мы завоюем всю Европу, так как ударим раньше немцев. Кстати, нынешний тоже обещал нам полную победу, если мы успеем опередить немцев в первом ударе.

— Лаврентий, я хочу его видеть, — Сталин вынул трубку, постучал еe о свою ладонь, повернулся к Берии и сказал. — И если у него будут следы от работы "твоих мальчиков", ты у меня умрешь "смотрителем северного полюса". Кстати, а ты зачем расстрелял тех кто попал раньше?

Берия глянул на Сталина и решил, что говорить надо правду:

— Я про них и не знал. После этого, — он показал на папку, — дал команду проверить были ли еще такие случаи. Оказалось, что было еще два, семь и пять месяцев назад. Эти дуболомы, к которым они попали, как услышали о войне с Германией сразу их в английские шпионы записали и под расстрел.

Сталин кивнул, услышав ответ, сказанное совпадало с его сведениями:

— А что с этими дураками?

— Под расстрел отдал "за дурость и самомнение".

— Вот даже как! — Сталин засмеялся. — Что так и написал?

Берия кивнул и продолжил:

— Но судя по материалам допроса, большой ценности они не представляли. Кроме общих фраз и даты начала войны ничего не знали. Какие-то спившиеся бродяги. Жалеть о них нечего. А вот этот нам может пригодиться, знает он много и сам идет на контакт.