Маяк

Улица Мельничная была не самой главной и не самой красивой в городе, скорее, наоборот — узкая, вымощенная булыжником, со старыми, двух-, трехэтажными обшарпанными домишками, которые перемежались бесконечно длинными заводскими заборами. За ними всегда что-то лязгало, шумело и дымилось. Дома казались заброшенными, с темными грязными окнами и запущенными дворами, которые были забиты поленницами дров. Лишь иногда Борис замечал чье-нибудь лицо, выглядывающее в окно, и почему-то всегда это были старик или старуха. И он все время считал, что на этой улице живут только старые люди, они всегда сидят дома, и потому она такая пустынная и печальная. Но была у нее одна примечательная особенность — она тянулась через весь город, от порта до вокзала, потом ныряла под железную дорогу, шла дальше уже по предместью и кончалась, как слышал Борис, где-то возле самой реки. Он никогда не проходил ее всю целиком и надеялся, что она вообще не имеет конца. К тому же в предместье, так называемый московский форштадт, заходить было опасно, там обитала самая жуткая и самая отчаянная шпана в городе — наследие недавно прошедшей войны.

Но солидный кусок этой улицы принадлежал ему, когда он возвращался из школы, хотя это было не совсем по пути. Чем-то она его притягивала наверное, своей безлюдностью и глухой вязкой тишиной, которую ничуть не нарушали заводские шумы. Борис долго брел по ней, размахивая портфелем, прятался в сырые, пахнущие кошками подъезды, изображая разведчика, забегал во дворы, где всегда можно было найти что-нибудь интересное — причудливую железяку, палку или старинную бутылку.

И всегда в это время он встречался со старьевщиком. Мрачный бородатый старик толкал перед собой прямо посередине улицы тележку на высоких велосипедных колесах. Его всегда сопровождала толпа мальчишек. Они шныряли по подъездам и дворам, выносили какую-нибудь рухлядь, тряпье, бутылки, старик аккуратно складывал все это в тележку и, если вещь ему нравилась, давал принесшему яблоко. В углу тележки всегда лежала горка мелких зеленых яблок.

Однажды, возвращаясь из школы, Борис в одном из дворов обнаружил новенькую длинную рейку, чуть обломанную с одной стороны и от этого очень похожую на винтовку. Довольный, он нес ее на плече и настороженно оглядывался, готовый выстрелить во внезапно появившегося врага. И тут опять увидел старьевщика вместе с его эскортом. Какой-то парнишка подбежал к нему и сказал:

— Дед говорит, что если ты отдашь ему эту палку, то получишь самое большое яблоко.

Борису было жаль расставаться со своей новой винтовкой, но получить самое большое яблоко очень хотелось. Немного поколебавшись, он робко подошел к страшному бородатому старику и протянул ему рейку. Тот, покопавшись в тележке, действительно достал довольно большое яблоко, внимательно посмотрел на Бориса, прежде чем отдать, потом не спеша двинулся дальше. Есть при всех было неудобно, Борис подождал, пока процессия отойдет достаточно далеко, потом откусил. Яблоко оказалось жестким и нестерпимо кислым. Он в сердцах выплюнул кусок, а яблоко запустил за забор. Немного постоял, ожидая громкого взрыва, потом подхватил портфель и побежал за стариком.

Когда он догнал его, мальчишек уже не было, а старик заворачивал свою тележку во двор. Крадучись и неслышно ступая, Борис проник вслед за ним в подворотню, потом во вторую — того дома, что стоял во дворе — и, выглянув из нее, увидел маленький асфальтированный дворик и сарай в углу. Старик распахнул ворота, вкатил туда тележку и включил свет. В глубине сарая Борис заметил полки со всевозможными склянками, чайниками, старыми самоварами, мотками проволоки, и от этого богатства у него загорелись глаза. Он был уверен, что у старика спрятано еще много чего интересного и необычайно дорогого, даже драгоценного. И вообще это не просто сарай, а склад старого пирата, который прикидывается старьевщиком. Борис подкрался ближе, но тут старик захлопнул ворота изнутри, и пришлось несолоно хлебавши возвращаться домой.

Борис три или четыре раза приходил в этот дворик, только в один из этих дней ему удалось еще раз посмотреть в открытый сарай, пока старик разгружал свою тележку. Он хотел подойти, заговорить с ним, но не мог преодолеть своей стеснительности и страха перед жутковатой физиономией старьевщика. Потом его родители переехали в другой конец города, он стал ходить в другую школу, и много раз собирался съездить на Мельничную улицу, но так и не собрался. Он часто вспоминал старика, его таинственный сарай и воображал про себя всякие захватывающие истории, связанные с пиратским кладом.

Окончив школу, Борис уехал учиться в Москву, потом много лет работал, ездил по стране и ни разу больше не был в городе своего детства, где уже не осталось никого из его родных. Но странное дело — время от времени он опять вспоминал старьевщика и его сарай в маленьком дворе.