Мастер теней

436 год, 5 день месяца Тёрна, Валанта, Суард.

Рональд шер Бастерхази вот уже четверть часа смотрел на пустой лист. Симпатические чернила испарились, но донесение из имперской Метрополии придворный маг Валанты помнил наизусть.

«…последний раз видели в бухте Сойки, где пытался нанять судно до Глухого Маяка. Рыбаки клянутся, что никто не повез его по причине надвигающегося шторма. В ту ночь пропало несколько лодок, что позволяет с некоторой долей вероятности…»

Даже малая доля вероятности найти Глаз Ургаша — много лучше, чем те оборванные нити, за которые Рональд тянул последние пятнадцать лет. Вот только время для отъезда из столицы не самое удачное, всего лишь вчера с севера пришли тревожные вести: по деревням ходит сумасшедший проповедник, призывает мужиков покаяться, очиститься и строить царство Света. Скорее всего, очередной ход младшего императорского сынка Лермы, и след Глаза — его же рук дело. Но уж очень след похож на настоящий, а кронпринц не решился бы подкинуть пустышку: наверняка ему надо удалить Рональда из столицы не на один день.

Решено. Сыграем в его игру и посмотрим, кто останется в выигрыше.

— Патрон, возьмите меня с собой, — послышался то ли голос, то ли шелест. — На Глухом Маяке есть кое-что интересное, что вы сами не найдете.

Рональд обернулся к парящему над столом фолианту с полустертой надписью «Ссеубех. Отдельные аспекты химеристики».

— С чего ты взял, что я поеду?

— С того, что вы никогда не упускаете возможностей, патрон.

358–364 года, Метрополия, поместье «Орлиная скала».

В день, когда жизнь наследника древнего рода Бастерхази бесповоротно изменилась, он услышал про Глаз Ургаша и Ману во второй раз. Первый был за шесть лет до того, когда старая шера Бастерхази обнаружила, что кто-то повадился таскать соленый миндаль из вазы в её личной библиотеке. Если бы Рональд знал, к чему это приведет, ел бы мерзкие, обожаемые матерью пирожные и не совался в бабкины книги. Может, тогда бы все повернулось иначе — но неизвестно, к лучшему ли.

Он попался по-глупому, что может быть оправдано лишь неразумным возрастом в восемь лет. Замки он открыл материнской шпилькой, ловушки обошел, бабка явно ставила их не на темных шеров. Огненную виверру, охраняющую все входы и выходы старухиного логова, подкупил каплей собственной крови — нет такой виверры, что устоит против крови потомка Огненного Дракона. А крысиную ловушку прозевал. Кто ж думал, что старуха вздумает ловить крыс, которых в Орлиной Скале отродясь не было!

Вытянув с дальней полки фолиант в кожаной обложке, Рональд уже собирался покинуть охотничьи угодья через узкий ход за камином, и привычно запустил руку в орешки. Вот тут бабкин кот-умертвие его и цапнул. Будь у Рональда чуть больше времени, договорился бы и с ним, лишь бы не попадаться на глаза страшной старухе. Но проклятый кот с грохотом свалил ту самую вазу с орешками и гнусно заорал — странный способ ловить крыс! — а на глухоту бабка, несмотря на полные четыре сотни лет, не жаловалась. Впрочем, она вообще ни на что не жаловалась. Никогда.

— Твой сын? — вытащив Рональда за воротник в гостиную, вопросила старуха у вдовы своего праправнука.

Мать, в свои сорок пять сохранившая свежесть и красоту орхидеи, тот вечер, против обыкновения, проводила дома, и потому была в особенно дурном расположении духа. Презрительно оглядев тощего, горбоносого, как все Бастерхази, перепачканного пылью мальчишку, она фыркнула, но не успела ответить. Рональд вывернулся, укусил сухую, желтую и жесткую, как кость, бабкину руку: месть за зубы дохлого кота. И, как только она от неожиданности ослабила хватку, выдернулся и удрал. От пущенного вслед заклинания он уклонился — не то чтобы боялся, вряд ли бабка убьет собственного потомка, но кто ж их, темных, знает? Лучше полюбопытствовать из безопасного места — хоть бы из соседней комнаты, благо настоящему темному никакая дверь не помешает подслушивать и подглядывать.

— Представь, сын! — усмехнулась мать, чуть не впервые в жизни довольная Рональдом. — У тебя вот уже восемь лет есть правнук и наследник.

— Наследник? Ха! Такой же балбес и тупица, как его отец, клянусь семью Глазами Ургаша, — заявила бабка, отряхивая руки. На укус ей было плевать, как, впрочем, на жару, холод и прочие мелочи, вроде людей. — Не зря Одноглазый выгнал его деда.

— Прапрадеда, — поправила мать.

— Какая разница, — фыркнула старуха. — Последним истинным Бастерхази был Рональд. А мой муж и его потомки — отбросы. Был бы Ману жив…

— Не смей упоминать этого имени! — неожиданно резко оборвала её мать, а Рональд сделал себе заметку: найти в библиотеке книги о Ману Одноглазом.

— Ты права, — голос бабки подозрительно помягчел. — Мудрость Ману Одноглазого не для тебя. Иди лучше почитай сентиментальные романы, дорогая.