Массовая культура утопии

Борис Гройс

Массовая культура утопии

Впервые опубликовано на немецком и английском языках: Boris Groys, “Die Massenkultur der Utopie” // Boris Groys and Max Hollein (Hrsg.), Traumfabrik Kommunismus: Die visuelle Kultur der Stalinzeit (Ostfildern: Hatje Cantz, 2003).

Сталинизм давно отошел в прошлое, но вокруг воспоминаний о нем по-прежнему кипят полити­ческие страсти. Действительно, как следует вспоминать сталинскую эпоху? Один из общепринятых спо­собов заключается в попытке заглянуть за пропагандистский фасад сталинского режима, с тем чтобы обнажить его ужасающую реальность. Историческая реконструкция этой реальности началась вскоре после смерти Сталина как в России, так и на Западе, и продолжается по сей день. Вполне возможно, что в будущем нам еще предстоит узнать о таких преступлениях и ужасах, которые сегодня еще остаются скрытыми.

Но те, кто занимается преодолением сталинского прошлого, как правило упускают из виду нечто весьма важное — а именно вышеупомянутый фасад сталинской культуры. Этот фасад сам по себе, од­нако, весьма интересен. Культура сталинского социалистического реализма принадлежит эпохе, когда современная глобальная массовая коммерческая культура добилась исторического успеха и приобрела те функции, которые выполняет до сих пор. Официальная культура сталинской эпохи была частью этой глобальной массовой культуры и жила энергией, которую эта культура пробуждала во всем мире. Сти­листические аналогии между сталинским искусством и западной, в особенности американской, массо­вой культурой того же времени очевидны. Бóльшая часть советских фильмов тридцатых-пятидесятых годов мало отличается от современных им голливудских мюзиклов. В литературе и изобразительном искусстве также не стоит упускать из виду сходство уровне эстетики, пусть даже на уровне со­держания мы констатируем значительное различие.

И все-таки сталинская культура структурирована иначе, чем коммерческая массовая куль­тура на Западе. Если западная массовая культура управляется и определяется рыночными механиз­мами, то культура сталинской эпохи носила некоммерческий или даже антикоммерческий характер. Можно сказать, что она была масскультурной по форме и авангардистской по содержанию, целевым установкам и пониманию роли культуры в обществе. Впрочем, данная формулировка лишь переформу­лирует известное самоопределение искусства сталинского соцреализма: реалистическое по форме и со­циалистическое по содержанию. Это означает, что по своей форме это искусство казалось привычным, лояльным и доступным пониманию масс, словом, «реалистическим», но по своему содержанию и целям оно было насквозь идеологизированным, ориентированным в будущее, то есть авангардистским, и стремилось не развлечь, а перевоспитать массы.

Авангард, массовая культура и утопия

В двадцатом веке понятие массовой культуры выступает в паре с понятием авангарда. В своем ставшем классическим эссе «Авангард и кич» Клемент Гринберг установил следующее различие между авангардом и массовой культурой, охарактеризованной им как кич: массовая культура занимается эф­фектами искусства, тогда как авангард — его приемами. Массовая культура является для Гринберга та­ким же модернистским феноменом, как и авангард — разница между ними состоит лишь в том, что аван­гард не стремится использовать современные художественные приемы для достижения массового ус­пеха, а занимает по отношению к ним дистанцированную, аналитическую позицию, с тем чтобы систе­матически их исследовать. Таким образом, этика авангарда, по Гринбергу, включает в себя известное дистанцирование от массовой культуры и отказ от использования рыночных механизмов. Контакт с массовой культурой практикуется авангардом исключительно с критической целью. Авангард выявляет методы внушения, пропаганды и манипуляции, остающиеся скрытыми в контексте массовой культуры. Тем самым эти методы нейтрализуются в своем действии — хотя бы для образованного меньшинства, которое может себе позволить знакомиться с искусством авангарда. Искусство сталинского социалисти­ческого реализма, как и другие разновидности тоталитарного искусства, ставилось Гринбергом в один ряд с западной коммерческой массовой культурой, так как они в равной степени стремились лишь к тому, чтобы добиться успеха у публики — и не практиковали критику художественных приемов.