Маски

Настроение было отличное.

По праздникам у меня всегда хорошее настроение, а в Новый год — особенно. К тому же сегодня я был приглашен на бал-маскарад, где надеялся встретить ЕЕ…

С туалетом было покончено.

На меня из зеркала смотрела довольная, гладко выбритая физиономия и хитро улыбалась.

Я в последний раз окинул себя снисходительным взглядом и высунул язык, дабы убедиться, что здоров, как бог.

В зеркале я увидел лишь самый кончик совершенно-белого языка.

«Эй, — сказал я сам себе, не на шутку обеспокоенный, — что это с тобой?»

И высунул язык, насколько мог.

В зеркале, против ожидания, я увидал вообще свои сжатые губы и все ту же хитрую улыбку.

Сначала я ничего не понял.

Я тянул язык изо всех сил, но зеркало и не думало реагировать.

И тогда, разозлясь, я в сердцах плюнул в собственное отражение — дескать, совесть-то надо иметь!..

На секунду что-то изменилось — то ли зеркало внезапно помутнело, та ли свет померк, то ли потемнело вдруг в моих глазах, а может, просто я закрыл их на мгновение — словом, факт остался фактом: когда я снова глянул в зеркало, моего отражения там не было.

Не было — и все тут!

Я отчетливо видел потолок, часть кафельной стены, раскрытую дверь и даже стену коридора позади нее — я прежде заслонял ее своей головой, а теперь голова пропала…

В первые минуты мне даже сделалось смешно — вот так новогодний сюрприз!..

Я помчался в комнату и нашарил в ящике письменного стола маленькое зеркальце — ну-ка, что оно покажет?!

Ничего.

Пустота.

Один потрескавшийся потолок отражался в сверкающем осколке…

И тут мне стало страшно.

С воплем я бросился обратно в ванную и заколотил кулаками по зеркалу.

Тщетно, тщетно я пытался заглянуть в его глубину: зеркало словно потешалось надо мной.

Я зажигал лампу за лампой, подносил к самому лицу горящие спички, становился перед зеркалом в профиль и анфас — пустое занятие, мое отраженье все равно не возникало.

Тогда, окончательно взбешенный, я сорвал зеркало со стены и швырнул на пол, я растоптал осколки в белую труху, собрал и выкинул в окно, и ветер разнес эту пыль над миром.

Я сел на край ванны и заплакал.

Сколько времени так прошло — не знаю.

Все во мне словно вывернулось наизнанку и, плохо закрепленное с внутренней стороны, теперь отваливалось и осыпалось с меня на пол — бом, бом, со звуком, будто бьют часы.

Я поднял голову, прислушался и, действительно, услышал бой часов — с тихим шипением они отсчитали одиннадцать раз и стихли…

Одиннадцать часов.

Уже одиннадцать часов!

Я торопливо вытер слезы.

Странное дело, пальцы ощутили плоть моего лица, теплую, упругую плоть…

Я с наслаждением прикасался к носу, щекам, губам — все оставалось на месте.

Но ведь отражения-то не было!

Впрочем, размышлять было некогда.

Поспешно одевшись, я спустился на улицу и у подъезда схватил такси.

И, только уже сидя в машине, вспомнил, что праздничную маску впопыхах оставил дома.

Возвращаться?

Поздно. Что-нибудь придумаю на месте.

Я постарался забыть о маске и вновь взялся думать о недавнем происшествии.

Что бы это значило, в конце концов? Неужто я никогда больше не увижу в зеркале своего лица?! А что об этом скажут остальные?..

Машина затормозила, и на меня из темноты надвинулся дом, сияющий огнями.

В зеркальные парадные двери то и дело входили приглашенные на бал.

Расплатившись, я быстро выскочил из такси и, прикрываясь поднятым воротником пальто, чтобы никто не заметил моей ужасной утраты, прошел в дом.

В вестибюле, у гардероба, стояли люди — все уже в масках. Они переговаривались между собой, шутили, и кругом витал привычный шум, единственный в своем роде, какой бывает только в фойе театров или концертных залов.

Ах, была не была, подумал я и решительно снял пальто и шапку.

Кругом все осталось по-прежнему, никто не таращил на меня глаза, и никого мой вид не удивлял.

Вот и отлично!

Против вешалок висело зеркало — я покосился в его сторону, но своего лица не увидал.

Его сменило равнодушие.

И даже гнездилась в душе какая-то игривая насмешка над самим собой…

Без четверти двенадцать я поднялся в зал.

По дороге, там, где кончался первый марш лестницы, мое внимание привлек красочный плакат:

Я пожал плечами и равнодушно прошел мимо — у меня маски не было.

Черт с ней, решил я, обойдусь и так. Ведь не прогонят же теперь!..

Все протекало, как обычно: по праздничному залу расхаживали дамы и кавалеры с лицами, упрятанными в самые немыслимые маски. Им было хорошо — никто не узнавал друг друга, и это ободряло всех, придавая должную уверенность в себе.

Играла ненавязчивая музыка, взрывались хлопушки, змейками взбегали огни по разряженной елке, но настоящего веселья все-таки не получалось — приглашенные просто с удовольствием отдыхали друг от друга.

Потом все сели за длинные столы и долго смотрели на разные кушанья, расставленные на белых скатертях.