Машинист

Паровоз ставили на консервацию, в запас. Давно закончен ремонт, густо смазаны солидолом некрашеные детали, но Иван Иванович не торопился с докладом. Он продолжал придирчиво осматривать паровоз, остукивать молотком каждую гайку.

— Сеня, — обратился машинист к своему помощнику, — принеси-ка ключ — буксовую струнку надо подтянуть.

Подвижной и ловкий Сеня Гончаренко спешил выполнить приказание.

— Не понятно, зачем нам все это? Мы же не под поезд свой паровоз готовим, а в запас, на продолжительную стоянку, — сказал парень, протягивая Ивану Ивановичу ключ.

Его озорное лицо выжидательно вытянулось.

— А тебе откуда знать, сколько простоит паровоз в запасе? Может, завтра поступит команда — на заправку? — обрезал Сеню машинист.

Паровозы растянулись ровным трехрядным строем на всю базу. Они стояли безмолвные и притихшие. Первым в этой колонне был паровоз Ивана Ивановича. На будке висела подновленная Сеней табличка: «Старший машинист паровоза — механик первого класса Иван Иванович Селиверстов».

«Как на памятнике», — прочитав написанное, усмехнулся машинист.

Он с усилием отвел взгляд от паровоза и глубоко вздохнул. Трудно было ему представить, чтобы такие богатыри оставались без дела. Ну что — электровоз? По его понятиям: жидковаты они по горам лазить.

«Вон, говорят, на четырех локомотивах уже какая-то там обмотка сгорела. Электровоз — машина деликатная, требует к себе нежного обхождения. А паровоз, он безотказный».

— Посмотрим, — прошептал Иван Иванович, словно споря с кем-то, — посмотрим.

Со стороны станции послышался густой звук, а спустя минуту вагоны стоявшего на путях поезда плавно тронулись и покатились. Иван Иванович и Сеня смотрели на приближающийся к ним электровоз — один чуть ли не с грустью, а другой — с плохо скрытым восхищением.

— Вот сила! — не сдержал себя Сеня Гончаренко, глядя на бесконечную вереницу торопящихся вагонов, но тут же осекся.

Глаза Ивана Ивановича смотрели тоскливо, и Сене стало жаль его.

— Я не пошел бы работать на электровоз, — сказал он. — Не для моего он характера. Мне в работе живость нужна, — и, скосив свои черные, словно кусочки угля, глаза, продолжал: — А на электровозе машинист с помощником сидят в своих креслах, будто в конторе, да всю дорогу только со сном борются. Разве ж это работа?

Сеня смолк. Он видел: на этот раз его слова не оживили машиниста.

Когда на Южный Урал прибыла первая партия электровозов, Иван Иванович присматривался к ним с интересом. Он, как человек, любящий технику, даже радовался, что появилась новая мощная машина. Ему и в голову не приходило, что электровоз когда-нибудь начнет теснить проверенный десятилетиями паровоз!

Но вот электровозники, освоившись с новой для них обстановкой, уже водили поезда на сто и более тонн выше старой нормы. Паровозы явно сдавали. Однако Иван Иванович не сдавался. Он всеми силами старался сохранить престиж паровоза.

Однажды после отдыха в оборотном депо он зашел к дежурному по станции.

— Готовь сегодня поезд на тысячу восемьсот тонн, — спокойно сказал машинист.

Дежурный, молодой специалист, недавно окончивший техникум, засмеялся.

— На паровозе через горы — тысячу восемьсот тонн? Да это же на триста тонн больше нормы!

— Мне не до смеха, — рассердился Иван Иванович. — Вам хаханьки да хиханьки, а тут… — Машинисту хотелось сказать: «…а тут, можно сказать, судьба моя решается». Но он не договорил, а только сурово, осуждающе посмотрел на дежурного.

— Хорошо, — согласился тот, взяв трубку селектора, — сейчас попрошу разрешения у диспетчера.

Что побудило Ивана Ивановича взять такой поезд, он до сих пор не может себе уяснить. Ведь хорошо знал, что на горном профиле с затяжными подъемами и малыми радиусами кривых нельзя в полной мере использовать живую силу поезда за счет разгона его по уклону, где каждый лишний вагон давал себя знать. Но ему очень хотелось «поспорить» с электровозом.

После, разбирая по деталям весь рейс, Иван Иванович не нашел ни одного своего просчета или оплошности. Поезд он вел, как всегда, умело. Семен все время держал полное давление пара в котле, сам он своевременно давал под скаты песок. Паровоз даже ни разу не сбуксовал на подъеме, у него попросту не хватило силы. Иван Иванович не злился на паровоз, как бывало в таких случаях. Он смотрел, как слабеет на подъеме машина, и жалел ее, словно живую.

— Ну, милая, поднатужься еще немного.

А когда поезд остановился, Селиверстов впервые подумал о том, что произошло непоправимое.

На выручку пришел электровоз. Он подошел так быстро после остановки паровоза, что Ивану Ивановичу стало ясно: электровоз ожидал на станции, расположенной за подъемом.

«Наверное с самого начала не надеялись на меня командиры смены», — с горечью подумал Иван Иванович.