Машина времени

Машина времени выглядела несколько иначе, чем рассчитывал Костик, выбирая попаданство в "Гостью из будущего", но в целом – допустимо.

— И она тоже разумна? – осторожно уточнил он у местного «вертера».

— Разумна.

— Я в том смысле, что если я попрошу у нее перенести меня к мамонтам, она поймет?

— Вероятность высока.

Костик не понял, но на всякий случай решил, что это скорее да, чем нет. Он поскреб поверхность поручней ногтем, потоптал резиновый коврик на площадке, зачем-то заглянул в шлем, полный проводов и непонятных трубок. «Вертер» терпеливо ждал.

— Здорово, — наконец вынес свой вердикт Костик. — Но к мамонтам — это я так, для примера. Чего я там, у мамонтов, не видал. Я вообще никогда не понимал, почему в «Гостье из будущего» все только в прошлое летают, в библиотеку эту сгоревшую, да к пещерным жителям. Если она машина времени, то ведь и в будущее может?

Он вопросительно посмотрел на андроида.

— Будущее лишь гипотетическая часть линии времени, состоящая из множества событий, которые ещё не произошли, но могут произойти, — ответил «вертер». — Нужно сузить границы выбора.

— Две тыщи семисотый год существует? — уточнил Костик. — Если сейчас две тыщи двухсотый?

Андроид подумал.

— Отсутствует вероятность его ненаступления.

— Материальный?

— Не прогнозируется ни одной причины, по которой он утратит материальность.

— Вот! — Костик даже подпрыгнул. — Значит, я хочу попасть в две тысячи семисотый год. Где все предметы — две тысячи семисотого года. Сплошные новинки и прототипы, которые можно забрать с собой. Ты не думай, я не только для себя, я со всеми поделюсь, если хватит. Переведи ей.

«Вертер» повернул голову к отверстию с микрофоном.

— Заказ на перемещение в мир материальных предметов, произведенных в две тысячи семисотом году, — проскрипел он.

— Подожди, — испугался Костик, представив вокруг себя голубые пирамидки, держащие в руках розовые квадраты. — Еще скажи, что это должна быть планета Земля.

— Мир материальных предметов, расположенных на планете Земля, произведенных в две тысячи семисотом году.

Костик представил себе эдакое подземное хранилище тушенки со сроком производства «сделано в 2700 году» и отчаянно задергал андроида за рукав.

— Чтобы там люди были тоже! — уточнил он свой запрос. — На поверхности Земли!

— Мир материальных предметов, расположенных на поверхности Земли и произведенных в две тысячи семисотом году, среди которых находятся представители гомо сапиенс, — отбарабанил «вертер» в дупло связи.

— Нет! — заорал Костик, повисая на локте робота. — А если это будет кладбище умерших в 2700 году? Нужно, чтобы они были живые! Разговаривать могли со мной, дать что-нибудь с собой.

— Мир материальных предметов, расположенных на поверхности Земли и произведенных в две тысячи семисотом году, среди которых находятся живые и развитые представители гомо сапиенс, занятые производительным трудом, — исправился андроид.

Машина времени мигала огоньками, шумела чем-то внутри себя, но почему-то не приглашала Костика встать в круг и взяться за поручни. Он осторожно посмотрел на «вертера», тот неотрывно смотрел в отверстие микрофона, которое светилось красным. Костик решил набраться терпения и ждать. Тем более что робот больше не задавал ему никаких вопросов и сам явно ожидал реакции машины. Так прошло минут пять. Потом еще пять. Костик постучал андроиду по локтю.

— Может, она сломалась? — осторожно спросил он.

— Техника нашего времени не ломается, — отозвался робот. — Особенно искусственный интеллект. Наши нейросети подобны человеческим на сто процентов.

— Чего она тогда зависла? — исправился Костик. — Не поняла запрос может?

Робот нагнулся к микрофону.

— Поступивший запрос достаточно конкретен?

— Достаточно, — ответил из динамика чей-то голос. — Дополнительные данные вводиться будут?

«Вертер» уперся руками в бока.

— Данные, введенные мной, искусственным интеллектом сорокового поколения, изначально полны, корректны и конкретны, — высокомерно ответил он.

— Перемещение подготовлено.

Костик радостно залез на поверхность коврика и вцепился руками в поручни. Машина времени свистнула, и он испарился из поля зрения андроида, поэтому дальнейшее не услышал.

— Счастливого участия в строительстве храма Энлиля в Нипуре, — сварливо сопроводил исчезновение Костика голос машины времени, сплюнув куда-то в виртуальное пространство. — Две тысячи семисотый год до нашей эры.

Андроиду на секунду показалось, что машина еще добавила "дебилы, бл...", но это неточно.

— Ты, Сидоров, программист, или, может, ты у нас гуманитарий какой недоделанный, а диплом у тебя вовсе поддельный?

— Я программист, Пал Осич, только я сроду таких программ не писал, — Сидоров шмыгнул носом и с ненавистью посмотрел на безмордого андроида.

Тот сиял начищенной лыбой куда-то в сторону начальственной двери и явно ждал, что Сидоров опозорится.