Марсианская впадина

Орбитальная станция бестолково и нелепо болталась около Марса. И вроде бы всё выглядело как обычно, но что-то настораживало. Бортовые огни хаотично выдавали точки и тире. С наскока читались отдельные слова, которые внезапно складывались в бессмысленные фразы. Казалось, нам хотят передать нечто осмысленное и вот-вот мы узнаем нечто важное. Но раз за разом всё сваливалось в какой-то хаос и на-гора вываливалось нечто сумбурное. Искусственный интеллект, что управлял нашим кораблем, лихорадочно пытался переварить этот кавардак в нечто вменяемое. Но откровенно с этим не справлялся. Спустя двадцать минут Альберт, так мы его звали, выдал своим трескучим голосом заключение – творится нечто странное.

– Да неужели! – холодным голосом рявкнул коммандер.

***

Эти бортовые огни придумал какой-то шутник. Мол, давайте по всему периметру любого нашего космического объекта их воткнём. Мало ли что случится, связь пропадет или ещё что. Экипаж тогда азбукой Морзе что надо и кому надо передаст. На логичное возражение – а кто всё это увидит, ответ был простой. Ну, тот, кто рядом окажется. По началу предложение сочли идиотским. Долго и яростно спорили. Вокруг корабля или станции на многие космические мили и парсеки не будет никого в зоне прямой видимости, кто мог бы хоть какой-то сигнал принять. И кто это увидит? Да и всех азбуке Морзе учить придётся, а это накладно. Однако, решили вкрячить, на всякий случай. И вот этот самый «всякий случай» мы как раз и лицезрели.

Тот самый умник снабдил свою систему специальным управляющим блоком. Связь с ним мог установить только человек. Получив соответствующую команду, управляющий блок связывался с ключевыми системами жизнеобеспечения станции и выдавал минимальную диагностику. При необходимости умел передавать управляющие команды на нужные узлы. Полностью управлять объектом было нельзя, но базовые вещи были доступны. Надо было только знать специальные коды. Система была проста и незамысловата.

Во всём этом ещё один резон был. Управление каждым космическим аппаратом осуществлял искусственный интеллект, его по разным причинам все называли ИА. Человек в этом процессе был только лишь безмолвным и бесправным наблюдателем. Всем управлял ИА. Экипаж если что и мог, то лишь своевременно менять блоки, опять же по команде ИА. Особых умственных усилий это не требовало.

Искусственный интеллект принципиально исключили из резервной схемы. Тот самый шутник отвечал так: «Этот ваш искусственный интеллект весь мозг выжигает, а вы перестаёте думать. Тут хоть как-то голова работать будет. Я надеюсь». Он встроил особую систему передачи – специальный ключ, на котором надо было отстукивать запрос азбукой Морзе. Криков было до небес. Автор же настоял на своём. Он ещё мозговеда привлёк к делу. Тот уже полвека как головной мозг изучал и много чего хорошего открыл и сделал. Он грамотно указал на то, что в космосе нужно делать хоть что-то такое, что заставляет голову работать. Ну ещё и про мелкую моторику задвинул. Аргументация показалась убойной. Генеральный конструктор согласился. Главный по здоровью идею яростно поддержал.

А вдруг этот искусственный интеллект даст сбой? И что тогда? Нужен был второй контур управления, простой как палка-веревка. Наши конструкторы настояли на том, чтобы установить «Заслон», так назвали резервную систему, на всех космических аппаратах. Но вот управлять им будет человек. А для этого надо было много чего знать и уметь. Поскольку система была наша, русская, во всех экипажах этим только наши и занимались.

***

Я отбил набор положенных команд, дал завершающий аккорд и взглянул на коммандера. Тот сосредоточенно смотрел в иллюминатор, пытаясь вникнуть в смысл мигающих бортовых огней.

– Молчат? -задал он вопрос и посмотрел в потолок.

– Молчат, товарищ командир сэр, молчат. – ответил второй пилот. – И бортовой ИА на связь не выходит, а должен. Нас же учили, что он не может из строя выйти.

– Откуда им знать, что тут может или не может. Что там твоя система говорит? – спросил меня коммандер.

– Ждём, коммандер, ждем. Ему время надо подумать. Это ваши интеллекты быстро всё решают, торопятся. А тут пока системы опросит, пока ответ подготовит, потом же ещё в азбуку Морзе перепереть надо ему…

Внезапно бортовые огни погасли, на пару секунд станция казалась нам мёртвой. Через пару секунд огни стали вспыхивать с равными промежутками. И это был хороший знак. Согласно инструкциям, сообщение было готово к передаче и через минуту станция нам «расскажет» всё как есть.

–Товарищ командир, сэр, – лихорадочно затараторил второй пилот. – Началось, началось!

– Всем молчать и записывать! – рявкнул коммандер.

Он лихорадочно вытащил из спецконтейнера карандаш и бумагу, приготовился. Я уже был во всеоружии. И тут началось. Станция осмысленно «заговорила». Штурман же отрешённо смотрел на свои экраны и думал о том, как бы подобраться к станции, если ИА «не заговорит».

***