Марсианин

Я хочу поведать вам о событии, которое до сих пор известно лишь немногим; я и сам узнал о нём совершенно случайно. К сожалению, нашего героя сейчас уже почти невозможно разыскать. Вот беда! Исчезновение этой личности — невосполнимая утрата для науки. Вы только подумайте: к нам с Марса прибыло живое существо! Какие мы могли бы получить сведения, насколько расширялись бы наши представления о Вселенной после одной-единственной беседы с ним!

Однако буду последователен… Показания свидетелей его появления абсолютно достоверны: все это запротоколировано.

2 сентября 196… года в 21.00 крестьянин Иохен Кнезер, выйдя из деревенского кабачка, неожиданно услышал резкий свистящий звук. Он огляделся вокруг. Маленькая немецкая деревушка Гумбиц, затерянная в глубине страны, спала мирным сном. Но свист не прекратился, а, напротив, усилился, и Кнезеру пришла в голову мысль, что, пожалуй, следует взглянуть на небо. И верно, со стороны горизонта на довольно большой высоте летел какой-то таинственный плоский предмет, светящийся в темноте. Летательный аппарат — так, видимо, следует его называть — с каждой минутой все увеличивался, оставляя позади себя сверкающий шлейф, затем начал снижаться, выпустил яркий сноп огня и рухнул где-то за деревней.

“Что за чёрт!” — произнёс Йохен Кнезер и озадаченно почесал затылок. Потом набил трубку, ибо лучше соображал, затягиваясь табаком, и когда, закурив, поразмыслил, то принял решение вернуться в кабачок “У старой ивы”. Там ещё сидели его приятели, с которыми он недавно пропустил пару-другую кружек пива. Кнезер снова подсел к ним, сделал несколько сильных затяжек из своей трубки и сказал:

— За деревней большая тарелка упала. Вся в огне. И светится. Вдруг там беда с кем!

У него, верно, не все дома, ответили ему, и вообще он плохо переносит пиво, так что лучше бы ему прекратить свои глупые шутки. Но Кнезер не унимался. Ещё раз набив трубку, он рассказал, на сей раз обстоятельнее, о том, что увидел. Наконец ему удалось расшевелить двух приятелей, которые поверили ему настолько, что решились пойти вместе с ним.

Уже по дороге они заметили красноватое зарево над крышам. Когда же вскорости достигли поляны за окраиной деревни, их глазам предстало необычное зрелище.

На поляне ещё пылали обломки таинственного летательного аппарата — зелёные, голубые, красные языки пламени лизали его изуродованную поверхность. Жар был уже невелик, и все трое подошли поближе. Некоторые части аппарата обуглились настолько, что рассыпались при первом же прикосновении. Друзья собирались вернуться в кабачок, чтобы обсудить происшествие, как вдруг возле обломков заметили длинное тёмное тело. Приблизившись, они поняли, что это человек, но не было ясно, жив ли он. Они приподняли его и убедились, что он ещё дышит. Тогда его отнесли в ближайший дом и, объяснив все хозяевам, уложили в постель. После этого приятели вернулись в кабачок и сообщили остальным потрясающую новость. В ту ночь они ещё долго не расходились.

Когда на следующее утро пострадавший очнулся, он увидел перед собой толпу крестьян. Глаза незнакомца забегали по лицам, выражая крайнее недоумение.

— Не хотели бы вы поесть? — спросила хозяйка, но незнакомец ответил на непонятном для всех языке.

— Иностранец! — воскликнули крестьяне. — Карл, поди-ка сюда. Ты же был в плену у англичан, вот и поговори с ним…

Карл, преисполненный чувства собственного достоинства, подошёл к постели:

— Хау ду ю ду, мистер? Ар ю, э-э, больны? Андестенд? Ай эм э фармер. Ар ю, э-э, лётчик, э-э, забыл уж, как по-ихнему лётчик. Сейчас. Ар ю пилот?

Собравшиеся в комнате напряжённо прислушивались.

Незнакомец покачал головой и заговорил:

— Глюм. Эвиллия унте крама. Глюм.

Он приподнялся, ткнул себя в грудь указательным пальцем тонкой, бледной руки и повторил: “Глюм!” Крестьяне переглянулись и постучали пальцами по лбу.

— Он явно голову ушиб… — пробормотал один, а другой добавил:

— Надо бы сдать его в полицию.

Так они и сделали. Незнакомец, чудом оставшийся в живых после катастрофы, был передан полиции, и его отправили в окружной центр, где сдали властям. Там от него прежде всего потребовали разрешения на въезд, но ничего не добились. Его передавали из инстанции в инстанцию, пока в дело не вмешался магистрат.

И незнакомец предстал перед магистратом. О том, как проходило заседание, я могу сообщить подробно со слов свидетеля, служащего магистрата Иоганнеса Бекля.

Незнакомца ввели. Жестом предложили ему расположиться на одном из стульев напротив комиссии, и члены магистрата, среди которых были и филологи, качали допрос, который я привожу дословно.

— Как нам стало известно, молодой человек, вы называете себя Глюмом, и мы выяснили точно, что имени у вас нет. Что вы на это скажете?

— Бримм!

— Так. Вы стенографируете, коллега? Запишите! Итак, господин Глюм, сообщите нам, пожалуйста, когда и где вы родились, кто вы по профессии. Делали ли вам прививку оспы? Не больны ли вы какой-нибудь заразной болезнью?