Марсиане, go home!

Тот факт, что земляне оказались не готовыми к появлению марсиан, — их, и только их собственная вина. События века в целом и предшествовавших десятилетий должны были бы их насторожить.

Более того, народы вполне могли ожидать этого уже давным-давно, скажем, с тех пор, как человек стал мусолить гипотезы о множественности обитаемых миров, осознав, что Земля — отнюдь ни центр Всесенной. Но поскольку ничто не доказывало ни правильности этих мудрствований, ни их бредовости, то они так и повисли в воздухе как сугубо филисофические, вроде споров о пупке Адама или о том, к какому полу следует относить ангелов.

Приготовления к визиту марсиан наверняка могли бы начаться с появлением таких выдающихся ученых как Скиапалерри и Лоуэлла.

Первый — это тот самый итальянский астроном, кто открыл каналы на Марсе, хотя никогда не заявлял, что они сооружены руками живых существ.

Настал черед американского астронома Лоуэлла, который, изучив и старательно перерисовав каналы, распалил сначала свое, а затем и добропорядочных людей, воображение, заявляя направо-налево, что они творение искусственное. Другими словами: он, де, неоспоримо доказал это своими работами, что Марс обитаем.

По правде говоря, лишь немногие астрономы поддержали теорию Лоуэлла. Одни вообще усомнились в существовании подобных отметин на челе Марса, другие утверждали, что это — не более, чем оптический обман. Наконец третьи объясняли, что они — естественный географический феномен.

Но публика, которая всегда почему-то предпочитает поддерживать, нежели отрицать, подняла Лоуэлла на щит. Она вновь и вновь требовала подать ей немедленно марсианина. И он появился в виде миллионов слов, посвященных ему всякого рода популяризаторами науки.

Ну а затем последнюю потеснила фантастика, великолепно стартовав в 1895 г. замечательным романом Г. Уэллса «Война миров», где описывался захват Земли марсианами, стремительно преодолевшими разделяющее нас космическое пространство в снарядах, выпущенных их пушками.

Эта книга должна была в большой степени настроить людей на возможность марсианского вторжения. А другой Уэллс (некий Орсон) тоже приложил к этому руку в 1938 г., когда выдал радио-постановку по мотивам сего знаменитого романа. И она убедительно доказала — хотя он лично к этому и не стремился, — что уже в то время тысячи людей были готовы принять пришествие чужаков с Марса как неоспоримую реальность. Вспомните: по всей стране, бесчисленные радиослушатели, пропустившие объявление о начале трансляции постановки, случайно поймавшие её уже после этого на приемник, искренне поверили, что марсиане и в самом деле высадились на Земле, сея смерть и опустошение. Дальнейшее зависело уж от темперамента каждого: одни — быстренько попрятались под кровать, другие — устремились на улицу с огнестрельным оружием в руках, дабы дать отпор агрессору.

Расцветала научная фантастика, как, впрочем, и наука, причем, настолько бурно, что в первой все труднее стало отслеживать, где там кончалась наука и начиналась беллетристика.

Потом пришла пора ракет V-2, радаров и сонаров. А там — недолго оставалось и до атомной бомбы, заставившей людей усомниться в пределах знания. Появилась атомная энергия.

Экспериментальные ракеты начали понемножку вгрызаться в космическое пространство и вышли за пределы атмосферы над пустыней Белые пески в Нью-Мехико.

Не замедлила громогласно заявить о себе и водородная бомба.

Хлынули «летающие тарелки» (теперь-то мы, конечно, знаем, что они из себя в действительности представляли, но в те времена никто и не сомневался, что это — объекты внеземного происхождения).

Забороздила океан ядерная подлодка. Следом — открытие метзита в 1963 г. Не говоря уж о теории Бэрнера, доказавшей нелепость постулатов Эйнштейна и давшея зеленый свет сверхсветовым скоростям.

После таких прорывов могло случиться все, что угодно и немало людей чувствовали и рассуждали именно в этом ключе.