M.A.R.S.

Здесь не было времени. Прибитое к небосводу солнце вот уже вечность не сдвигалось с места. Передо мной причудливым красным морем лежала мёртвая каменная равнина. И тишина. Подавляющая своим величием и адским холодом проникающая под кожу. Казалось, мгновенье – и я превращусь в ничто, растаяв как призрак в абсурдном океане безмолвия. Но это мгновенье, этот маленький сдвиг вперёд, было бессмысленно за горизонтом хроноса.

Я сделала шаг, не имея конкретной цели, и только чудом смогла сохранить равновесие. Непостижимо! По чьей-то дурацкой прихоти на мне оказались совершенно неуместные шпильки. А длинное платье, доходящее почти до щиколоток, лишь завершало мой нелепый образ. В таком наряде стоило блистать на балах, но где вы видели эти балы на Марсе?

Стоп! А с чего я вообще решила, что точно знаю собственную локацию? Красные камни? Сомнительный аргумент, не подкреплённый столь же алым солнцем. И это безвременье – явный намёк на то, что, вероятно, я в чужой вселенной.

Но как? Потрясённое метаморфозой сознание не соглашалось с доводами реальности. Я археолог, учёный до мозга костей, и мне было сложно смириться со сверхъестественным. Каким бы таинственным ни казалось происходящее, ему однозначно имелось своё объяснение.

В надежде найти это самое объяснение я по инерции прошла ещё метров десять. На удивление, походка стала увереннее, а мне в лицо ударил свежий ветер. Свежий? На Марсе? Отчаянно цепляясь за прошлое, я словно боялась окончательно принимать настоящее. Но каждая мелочь, открывающаяся моему взору, лишь подтверждала фантастическое предположение.

Другая вселенная… Лишённый времени мир, и я в роли вестника беспощадной революции. Загадочным образом заочно утверждённая режиссёром и не читавшая сценария этой пьесы. Как так? Почему? Зачем? Вопросы безжалостно атаковали разум. И неизбежно натыкались на незримую стену, имя которой – абсолютная неизвестность.

Я обернулась. У самого горизонта в тёмное небо уходили острые скалы. Их было пять. Пять идентичных шпилей, явно имевших искусственное происхождение. Наверно, любой, оказавшийся на моём месте, без промедления направился бы в их сторону. Но у меня, оторванной от обыденности, нашлось совершенно противоположное решение. Я сделала вдох, сжала ладонь в кулак и двинулась прочь от неведомых конструкций. Мысль, побудившая к такому действию, не отличалась особой оригинальностью. Если всё это – чей-то безумный план, единственный выход – не соответствовать ожиданиям. А там – чем чёрт не шутит. Возможно, что мой демарш заставит вернуть меня на просторы Марса.

Но чёрт не вмешивался. На двести шестом шагу я поняла, что влипла по-настоящему. И тот, кто затеял этот немой спектакль, не собирался отказываться от задуманного. Мир не менялся. Всё та же пустыня вокруг и красное солнце, не сдвинувшееся ни на градус. А вдалеке – манивший к себе горизонт, возможно, скрывавший загадку этого места.

Я усмехнулась. С чего я вообще решила, что меня ждёт объяснение случившемуся? А если оно – результат стечения обстоятельств, не ставивших целью вмешиваться в мою реальность? И весь этот сюр – не более, чем ошибка, побочный эффект совершенно другой истории?

Мне стало дурно. Внезапное ощущение беспомощности тяжёлой плитой обрушилось на моё сознание. Я просто случайность, инородная песчинка в пустыне, неинтересная небесам и ветру. Никто не поможет. А надолго ли хватит сил, если вокруг нет ни воды, ни пищи? Но нет же и времени – мелькнуло у меня в голове, и размышления сместились в иную плоскость. Я не умру. Вот только в моём восприятии это безвременье обратится в вечность. А вечность, пожалуй, куда более страшная пытка, чем ожидание неизбежной гибели.

Проклятье! Разыгравшееся воображение тут же представило перспективы будущего. Бессмертная я и этот безумный мир… Что ещё нужно для сотворения ада? Видимо, дьявол. Но чтобы верить в него, надо, как минимум, не сомневаться в Боге. А я… Врать не буду – сейчас, в свои тридцать два, я атеистка с головы до пяток. Поэтому ад со всеми его атрибутами так и остался выдуманной метафорой. Ну, а признание научности происходящего не поспособствовало моему спокойствию.

Пожалуй, впервые за последние десять лет мной овладела самая настоящая паника. Как в институте, когда перед защитой диплома я от волнения лишилась дара речи. Но если тогда мне всё равно поставили пять, сегодня ничто не указывало на поблажки. И, тем не менее… Я посмотрела наверх с робкой надеждой на какое-то чудо. Снова напрасно. Россыпь из сотен звёзд лишь посмеялась над моей молитвой. Оно и понятно. К кому я взывала о помощи, если упрямо не верила в сверхъестественное?