Марс наш!

В Шереметьево-Марс меня встретили с сухой официальной вежливостью: пара протокольных улыбок, сдержанное рукопожатие, и это все. Собственно, другого я не ждал. Мало кто ликует и подбрасывает в воздух чепчики, когда к ним с проверкой приезжает инспектор международной прокуратуры. Инспектор, призванный карать. Или, в самом лучшем случае, заявить, что «нарушений не обнаружено» и «вы можете продолжать работать». Но такое бывает редко, потому что нарушения есть всегда.

А в данном конкретном случае мне в центральном офисе заранее вручили целый список.

В общем, дело было ясное.

Не дожидаясь, пока с корабля сгрузят мой электромобиль, я пешком отправился к центральной гостинице, где мне был забронирован номер. Стандартный, разумеется. Все, что выше стандарта предлагалось оплачивать из собственного кармана, а я не миллионер.

Кстати, автомобильчик у меня совсем небольшой, не стоит представлять себе что-то габаритное и пафосное. Нет, это просто миниатюрное, шустрое устройство, позволяющее мне перемещаться быстро и не привлекая внимания. Возникло даже поверье, что Петр Ладыгин (это я, позвольте представиться) способен оказываться в пяти разных местах одновременно. Чушь, конечно, но, в любом случае, для моего дела автономный, независимый от местных властей транспорт, вещь совершенно незаменимая. Появляться там, где не ждут – залог успеха.

Но вернемся к нашему делу.

Улочка, по которой я шел, производила, надо признать, приятное впечатление. Опрятно, газоны расцвечены декоративными растениями, стены украшены яркими граффити в стиле Сикейроса. Плюс ко всему в паре мест я заметил баннеры, посвященные празднованию 1000-летия Москвы. Ну, это не удивительно. Марсоград (первое, кстати, поселение городского типа на Марсе) и земная Москва – города-побратимы.

Поднявшись в номер, я распаковал чемодан, включил воду в ванной и вставил в проектор голограмм флешку с изображением моей земной квартиры. Пять минут требуется, чтобы совместить предметы гостиничной обстановки с аналогичными на голограмме. В дальнейшем за перемещением мебели будет следить компьютер, так что риск сесть на изображаемый стул в то время как реальный унесен на кухню, сводится к нулю. Мне предстояло прожить в первом марсианском городе как минимум до прихода следующего рейсового борта, так что стоило позаботиться о создании привычной обстановки. Чтобы ничто не отвлекало.

После этого я ополоснулся, надел свежую рубашку и отправился работать. То есть карать. Как это и было предписано инструкцией.

Офис местного градоначальника располагался, разумеется, в самом центре строений под главным куполом города. Даже забавно, как эти маленькие начальнички себя любят, и помещения всегда занимают так, чтобы их было видно со всех сторон. Ну-ну. По делам людей судят. А тут дела творятся такие, что даже с Земли заметили.

На минуту отвлекусь, чтобы обрисовать местную географию.

Итак, при строительстве первого марсианского города архитекторы широко использовали идеи Эбинера Говарда. Его концепция «Город-сад» на Земле не прижилась. Людям не понравились скучные концентрические улочки, образованные стандартными домиками и однообразными газонами. Природа Земли слишком богата, и жаль вгонять ее в прочерченные циркулем схемы.

А вот на фоне мертвых марсианских песков соцветия куполов, прикрывавших отдельные районы, оказались настоящей находкой. Город получился красивый и функциональный: в центре – главный купол с большой площадью и основными административными зданиями, вокруг – малые специализированные купола. С одной стороны вроде бы всё собрано воедино, и доступ в любую точку открыт и удобен, а с другой, в случае какого-либо ЧП можно закрыть переборки, отсекая аварийный участок, и тем самым обеспечить безопасность населения.

Новые районы, которыми прирастал Марсоград, строились по такому же принципу, так что сверху, с орбиты, это поселение напоминало огромный букет. Как пелось когда-то в старой песне: «К цветку цветок, сплетай венок, пусть будет красив он и ярок»…

Задержавшись на секунду, чтобы продемонстрировать усталой секретарше свое удостоверение, я без стука толкнул дверь с табличкой «С.Г. Ротмистров» и воззрился на человека, ради которого меня сюда прислали.

Семен Ротмистров, прегрешения которого занимали пять страниц в присланном мне меморандуме, как ни в чем ни бывало сидел за большим письменным столом и сосредоточенно изучал что-то в ноутбуке.

Был он широкоплеч, довольно молод и одет неофициально. Не в офисный пиджак, как можно было ожидать, а в джинсы и пеструю футболку с эмблемой Марсограда. Встретив такого на улице, вряд ли признаешь начальство. Тем не менее, это был он. Его фотографиями в Следственном комитете уже оклеили две стены.

– Разрешите представиться, – сказал я, извлекая удостоверение. – Старший ревизор международной прокуратуры Петр Ладыгин.

– Очень приятно, – кивнул Ротмистров, не отрываясь от ноутбука. – Присаживайтесь.

– Вы не поняли, – я добавил в голос металла. – Я – Ладыгин!