Марджори в поисках пути

У Ноэля резко поднялось настроение. Они созванивались по несколько раз на дню. Редко случалось, чтобы они не встречались по дюжине раз в неделю на ленче, коктейле или обеде.

Они смотрели все лучшие спектакли и фильмы, ходили на лучшие концерты, обедали в лучших ресторанах. Сейчас у Ноэля была необыкновенная работа, которая стала неиссякаемым источником больших денег. Марджори казалось, что она открывает для себя Нью-Йорк. Ее студенческая жизнь шла строго по зигзагообразной тропе через город, пересекающей несколько баров, ночных клубов и ресторанов, которые молодежь считала приличными. Деловая часть Нью-Йорка была не нанесенным на карту прибежищем скуки, предназначенным для взрослых. Приближаясь к своему двадцать первому дню рождения и незаметно становясь одной из этих взрослых людей, Марджори видела, что вкусы студентов ее колледжа были в чем-то такими же наивными, как и вкусы провинциалов. Ее недолгие исследования с Машей были ограничены нехваткой денег. Но Ноэль не страдал от этого недостатка, и он любил Нью-Йорк.

Наряду с богатой волшебной страной между 59-й и 42-й Авеню, которую он знал, как экскурсовод, он любил все виды, вкусы и запахи, которые казались ему острыми и сильными. За одну ночь они могли посетить клуб Феррара с дорогими блюдами и вином, приглушенной музыкой, нарядными, красиво одетыми женщинами — и воняющий рыбой рынок в нижней части Фултон-стрит, где под ослепительным светом электрических ламп в кровавых кучах лежала живая рыба, а обросшие мужчины в рваных свитерах выкрикивали проклятия и громко бранились. Или они могли кататься на пароме, крепко обнимая друг друга, чтобы согреться от ледяного речного ветра, созерцая неровную линию черного небоскреба, плавно плывущего в лунном свете, могли смеяться над замедленным движением лодки, мерзким запахом от реки, а потом пойти в большой ночной клуб за городом, в вульгарный водоворот ярких нарядов, голых ног и невкусной еды, где тридцать долларов таяли за час. Ноэль имел неутолимый энтузиазм для таких прогулок. Когда Марджори была уже готова отступить, у него еще было страстное вдохновение.

— Боже, развлекаться так замечательно! Пойдем дальше. Ночь еще только началась.

— Ты сошел с ума, уже пятый час. У меня заплетаются ноги. А мои глаза? Они абсолютно красные. Отвези меня домой.

— Черт возьми, Мардж, я должен быть в офисе в девять, а не ты. В четыре часа будет играть Кен Ватт — величайший джаз Соединенных Штатов.

— Хорошо, еще один глоток. Потом мы поедем домой. Обещаешь?

— Конечно, мы возьмем такси. О Мардж, самое главное в жизни — это деньги!

Она часто спала до полудня, регулярно читала «Варьете» и «Анонс» и проводила много времени в магазинах Бродвея, где собирались молодые актеры. Ее преследовали некоторые актеры, особенно когда ее равнодушие к ним становилось заметным. Но их красивые профили, большие глаза, длинные волосы и щегольские манеры не действовали на нее. Для нее существовал только один человек в мире — Ноэль Эрман. Когда с ней рядом не было Ноэля, она неустанно посещала офисы продюсеров, и неустанно, как и других юных актрис, ее не пускали зевающие офисные клерки. Но она не отчаивалась. Жизнь манила обещаниями.

Родители Марджори относились удивительно терпимо к жизни, которую она вела. Не было никаких вопросов, осуждений, даже намеков или взглядов. Марджори иногда подозревала, что они разговаривали с Эйрманнами и вместе решили не вмешиваться и уповать на счастливый исход. Мистер Моргенштерн проявлял раздражение, хмурился, но казался смирившимся. Во время встреч с Ноэлем он старался держаться по-отечески.

Это было наиболее пьянящее время в жизни Марджори, более беспечное и радостное, чем первые недели с Ноэлем в «Южном ветре», потому что сейчас между ними не было смущения и страха. Более того, постепенно исчезли сексуальные проблемы, которые так волновали и пугали ее. Они подшучивали над этим. Ноэль говорил, что все будет в порядке.

— Ты взрослеешь, — сказал он однажды, — это чудесно. Все было так прекрасно. Я чувствовал себя самым счастливым человеком. — И когда она возразила, он сказал: — Это правда. Это случается почти с каждой парой. Мужчина делает первый шаг. Это закон. Это все равно что первым снять шляпу или открыть дверь. Почему, черт возьми, ты делаешь это сейчас? Почему этого не было раньше? Просто потому, что ты не обвивалась вокруг меня, как осьминог.

Марджори попыталась показаться обиженной, но ей не удалось сдержаться и она рассмеялась.

Холодным солнечным мартовским утром они катались по парку в двухколесном экипаже, их щеки раскраснелись от мороза. Ноэль был без головного убора. Его волосы развевались на ветру. Он выглядел как мальчишка. Его любовь к жизни была заразительна. От одного взгляда в его смеющиеся голубые глаза Марджори чувствовала головокружение, как будто она раскачивалась на волнах.