Мардабан Блиноед и другие невероятные истории

Мардабан Блиноед

– Да, друзья мои, – сказал папа, виртуозно подбросив вверх горячий блин, так что тот перевернулся в воздухе и шлёпнулся обратно на сковородку, – что ни говори, а искусство блинопечения одно из древнейших искусств в мире, которое, в своё время, воспели многие великие поэты, музыканты и художники античности. Изображение блинов можно встретить на наскальных рисунках в Сибири, в глубинах пирамид Египта и Центральной Америки, в храмах Индии и Китая и даже на острове Пасхи. В Древней Греции блинам посвящали целые оды, и до сих пор бытует мнение, что такая спортивная дисциплина как метания диска, изначально представляла собой обычную деревенскую забаву по перебрасыванию горячих блинов друг другу.

Папа ловко швырнул готовый блин в миску и налил новую порцию теста на шипящую сковородку. Серёжа и Варя смотрели на его действия в немом восторге, не понимая, как папе удаётся так лихо подбрасывать и ловить блины, не роняя их на пол.

– Человек, – продолжал веселиться папа, – который постиг все таинства блинопечения, почитался гражданами Афин наравне с величайшими ораторами и воинами того времени и имел право заказать свой мраморный бюст на алее славы. Легендарный Геракл неоднократно участвовал в соревнованиях по художественному выпеканию блинов и гордился своими победами на этом поприще не меньше, чем другими героическими деяниями. Поговаривают, что даже боги иногда спускались с Олимпа, чтобы насладиться чудесным вкусом жареных блинов со сгущёнкой, а затем, под видом обычных людей, принимали участие в соревнованиях по блинопечению, где почти всегда проигрывали простым смертным. Кстати, знаменитые аргонавты, участники похода за Золотым руном, ориентировались в Чёрном море при помощи старинного блинного компаса, представляющего собой толстый блин, который плавал в раскалённом масле и указывал стороны света, нанесённые на него при помощи клубничного варенья. Не удивительно, что их поход затянулся, так как компас то и дело таинственным образом пропадал, и им постоянно приходилось выпекать новый…

Папа сбросил последний блин в миску, выключил газ и триумфально повернулся к ребятам.

– Ну, как? Класс?

– Здорово! – ответили ребята. – А где ты так научился печь блины? В Греции?

– В центре подготовки астронавтов, – улыбнулся папа, вытирая руки о фартук. – Там всех учат печь блины, на случай контакта с внеземной цивилизацией, чтобы земляне могли без всяких слов показать, на что способна их цивилизация… А если серьёзно, то когда мы с вашей мамой только поженились, мы жили очень бедно и как-то раз, в течение трёх месяцев, питались исключительно одними блинами и чаем. Мы ели их на завтрак, обед и ужин, а иногда ещё и на полдник. Тогда-то я и овладел старинным мастерством переворачивания блинов в воздухе, хотя, признаюсь, поначалу мне неоднократно приходилось мыть пол, стены, а порой и потолок…

Папа подхватил миску с блинами и поставил её на обеденный стол.

– Так, – сказал он, протирая свои очки, – быстро доставайте чашки, ложки и всё остальное. Мама скоро приедет и мне кажется, что сюрприз удастся на славу. Когда всё сделаете, приходите ко мне, я буду у самовара. Только не забудьте выпроводить отсюда Степашку, а то я уже вижу, как он принюхивается к нашим блинам. Не хватает только, чтобы он опять добрался до них прежде нас…

Степашка с невинным видом посмотрел на ребят и папу, и замахал хвостиком, как бы говоря, что ничего подобного у него нет на уме, но в глубине души, он действительно уже прикидывал, как запрыгнет на стул и немного понюхает аппетитное угощение…

«Ничего же не случится, если я просто понюхаю один блинчик, – размышлял он. – И не надо на меня так смотреть, будто я постоянно таскаю еду со стола. Это было все один раз. Или два… Или… Неважно! В конце концов, я же сторожевой пёс и должен первым попробовать блины, на случай если они отравленные…»

Однако ни папа, ни ребята не поверили невинным взглядам скотч-терьера и вывели его с кухни.

«Не очень то и хотелось…» – надулся Степашка, но потом заметил яркую гусеницу, неспешно переползающую тропинку и поспешил к ней, забыв и про блины и про обиды.

– Папочка, – спросила Варя, подкладывая в самовар шишки. – А кто придумал сковородку?

– Один однорукий пират, – не задумываясь ответил папа. – В бою он потерял левую руку и утратил способность печь себе блины, так как раньше, да будет вам известно, блины жарились в кастрюлях с двумя ручками. Люди жили бедно, и делать специальную посуду для разных блюд никому и в голову не приходило. Всё варилось и жарилось в одном котелке, из которого зачастую и ели.

– А расскажи про этого пирата, – попросил Серёжа. – Как его звали?