Маори

— И какой только дьявол заставляет людей селиться на краю света, а, сор?

Мэрхам всегда вместо «сэр» говорил «сор».

Роберт Коффин стоял у бушприта шхуны «Решительный», когда прозвучал этот вопросительный возглас. Северный Остров лежал к северо-северо-западу, а Южный Остров остался где-то за кормой. Маори называли это место на своем мелодичном языке «Аотеароа», то есть «Земля Большого Белого Облака».

— Я мог бы спросить у вас о том же, господин Мэрхам. Суровое, чуть помятое лицо его первого помощника скривилось в полуулыбке. На обширных просторах южной части Тихого океана такой ответ считался невежливым. А кроме того, опасным: здесь не было принято вытягивать из человека всю его подноготную. Однако, Мэрхам не обиделся и не стал медлить с ответом. И вообще, когда его о чем-либо просил капитан Роберт Коффин, Мэрхам редко медлил с исполнением. Это считалось одним из главных талантов личности Коффина, причем очень редким. Окружающие всегда готовы были признать за ним это качество.

— Конечно, сор, я понимаю, что с моей стороны выглядело очень странно покидать родные пенаты и отправляться черт знает куда в такой спешке. Но у меня возникли кое-какие проблемы из-за карт.

— Какого рода проблемы, господин Мэрхам?

Полуулыбка первого помощника Коффина мгновенно переросла в хитрую ухмылку.

— О, столько всевозможных проблем, что разобраться будет трудновато, сор.

Коффин с удовлетворением кивнул. Он глянул на лицо своего первого помощника, освещенное слабоватым светом подвешенной на крючок лампы, и отметил про себя, что эти черты довольно здорово напоминают непроходимый рельеф Южного Острова. Затем он вновь повернулся к морю и стал отсутствующим взглядом смотреть на дегтярно-черные воды.

— А я выбрал эти места для жительства, господин Мэрхам, потому что мне больше некуда было податься.

— Значит, сор, вы хотите сказать, что не вернулись бы жить в добрую старую Англию, даже если бы сложились благоприятные обстоятельства?

— Сказать вам, господин Мэрхам, насколько меня волнует эта добрая старая Англия? Если бы она погрузилась в море по самый планшир, я и слезы не проронил бы по этому поводу.

Первый помощник Коффина всякого навидался в этой жизни. Мало что могло повергнуть его в шок, но это заявление капитана потрясло его до глубины души. Он мрачно-торжественно кивнул и уже повернулся было, чтобы уйти, как вдруг вспомнил, зачем разыскивал капитана.

Кстати, отыскать его на шхуне было очень легко. Коффин спал очень мало. Меньше, чем кто бы то ни было из его людей. Когда становилось известно, что у него выпало свободное время, можно было смело идти на нос судна. Он всегда стоял на одном месте на баке и пристально вглядывался в соленые глубины, словно искал что-то, известное только ему одному.

Не поворачиваясь, он, однако, понял, что первый помощник еще не ушел. У Коффина было чутье, которое вполне можно было бы назвать «третьим глазом, расположенным на затылке». Матросы знали об этом «третьем глазе» и даже шептались между собой на этот предмет. Однако лишь тогда, когда капитана поблизости не было.

— Что-то еще, господин Мэрхам?

— Сор, господин Харлей и рулевой хотят узнать, какое решение вы принимаете. Мы будем причаливать сегодня ночью или, может быть, им подыскать подходящее местечко в заливе, чтобы бросить якорь и дождаться утра?

— Простите мне мой отрешенный вид, господин Мэрхам. Не думайте, что я безразличен к исполнению своих обязанностей. Мне давит на плечи не равнодушие, а осмотрительность.

И снова помощник улыбнулся. На этот раз улыбка уже была другая. Коффин мог быть жестоким, как и подобает капитану, однако он умел также исповедоваться перед своей командой, чего не умели делать другие. В этом заключалась еще одна причина того, что многие готовы были умереть за него.

— Мне это известно и понятно, сор. Не спешите с ответом. Торопиться нам некуда — уже почти дома.

— Я собирался переправить всех на землю и отпустить по домам до того, как испортится погода. Не хотел бы я попасть под шторм даже здесь, в знакомых водах. А шторм, похоже, назревает.

Мэрхам одобрительно кивнул. Коффину недавно исполнилось двадцать шесть лет. Первый помощник был старше его на два десятка. Однако, между собой они отлично знали, кто из них более опытный моряк. Другие капитаны при любом аврале бросались в свою каюту смотреть карты. Коффин все их держал у себя в голове. Ему не нужно было никуда бегать, стоило лишь поднапрячь память. Память, которая вызывала восторг и восхищение всей команды. Словом, молодой капитан был на редкость башковит. Если бы только он не был таким одержимым… Он показывал рукой в сторону берега, где уже виднелись первые огоньки.

— Что там впередсмотрящий? Заснул что ли? Луна давно взошла, все видно. Мы уже в полулье от дома. «Решительный» подойдет к своему причалу сегодня, нечего нам откладывать. А ребята смогут пойти, кто куда хочет.