Маори по кличке "Литой" (СИ)

Маори Море смотрел на море.

Да, да. Все было так просто и безыскусно. Маори Море смотрел на море. Походит на детскую считалочку, нет? И не смешно? И правильно. Там более, что имя его, в переводе с родного, «Море» и обозначало. Моана.

На море ложился, примериваясь стать вскоре ночью, закат. Не был он ни тревожным, ни зловещим, ни… Просто — закат. Просто море, человек, сидящий прямо на теплом песке, просто закат, каких он видел тысячи до, и, может статься, увидит еще столько же.

Моане сорок три года. Он жил в старом поселении маори, далеко-далеко от столицы, ловил рыбу и этим жил, как и вся его деревня. Был он обычно немногословен, твердо держался традиций и обычаев своего народа, говорил и на родном языке, что уже становилось, говорили, чуть ли не редкостью среди новозеландцев, но без акцента говорил и на английском языке, да и читать и писать мог на обоих языках.

Приверженность к своему ничуть не мешала ему знать и чужое. То, что всегда оставалось для него чужим — мир белых. Он легко управлялся как с тайахой [2], так и автоматическим оружием, как рыбацкой сетью, так и с компьютером, как с рыбацкой лодкой, так и с автомобилем.

Он принимал участие в какой-то нелепой войне, которые вели белые где-то у черта на рогах, в песках, которые были ему не нужны. Но война была ему нужна, а потому он преспокойно завербовался на ту пору в войско белых людей и честно отбыл там все предписанное время. Старики его деревни отнеслись к поступку с пониманием. Моана происходил из рода воинов, а с кровью спорить — дело гиблое.

Моана помнил и название той лодки, на которой прибыли сотни лет назад его предки, которых ученые белых теперь силились перевести чуть ли не в легендарные, да и деревня его располагалась там же, где и тогда — на той части Новой Зеландии, которая досталась людям, приплывшим на той самой лодке.

Волосы на его могучей, а иначе и не скажешь, голове, были обриты, оставаясь только на затылке, откуда и спускались на спину, заплетенные в косу. Седина пока не рискнула поселиться в его черной гриве, бороду и усы он брил тщательно, что давало возможность видеть каждую деталь татуировки, покрывавшей все его лицо. Знающий вполне мог прочесть по ней, что перед ним воин, род, из которого он происходил, что он человек, бывший на войне, вдовец, потерявший двоих детей, убивший на войне пятерых и троих после.

Обычно выглядел он и вел себя спокойно, но на побережье немного нашлось бы людей, кто хотел бы стать его врагом или вызвать его гнев. С именем его угадали — он походил на море, на море беспокойное, которое может и улечься, а может и взъяриться, стараясь волнами слизать звезды с небес.

Для маори он не был особенно велик, весил он сто два килограмма, что для полинезийской расы вообще дело обычное, животом, как и положено маори в годах, еще не обзавелся, но ни о какой талии или кубиках пресса речь, разумеется, не шла — он сложением своим, мощным, коренастым телом, без упоминавшейся уже талии, широкими, корпусу под стать, бедрами и толстыми ногами, напоминал чугунную незамысловатую тумбу, отчего и кличку носил соответствующую и безыскусную — Литой. Шрам под правой ключицей давал понять, что Моана близко знаком с огнестрельными ранами, близко настолько, что вокруг шрама так и остались следы порохового ожога, выстрел был произведен не просто в упор, а из вжатого в его широченную грудь ствола. Возле позвоночника красовался и второй шрам — там, где пуля проложила себе выход. Стрелка это, раз уж к слову пришлось, не спасло — Литой свернул ему голову на спину в буквальном смысле слова, даже не разжав рук после выстрела. Это и была та история, когда он убил трех человек и лишился семьи. Трагичная и банальная, как банальна в этом мире любая трагедия. Группа идиотов, перестаравшихся с белой «дурью», наткнулись на палатку, которую Моана с семьей разбили в гористой местности, где они хотели провести три выходных дня. Решение идиотов — бабу поиметь, а остальное, как получится, вначале оспорили два сына Моана, десяти и девяти лет, за что и получили по пуле на брата, а затем сам Моана, чуть опоздавший к началу фестиваля. Драка началась с пули в грудь, дальше хрустнули позвонки и парень впервые почесал себя меж лопатками, без напряжения дотянувшись туда затылком, а затем в ход пошло то, чем природа снабдила Моану, выпустив того в мир — геном воина, который, по версии многих ученых, есть в крови маори. Моана просто забил обоих насмерть, кулаками, потратив на это от силы четверть минуты. Женщина Моаны погибла чуть раньше, сразу после сыновей.