Манускрипт Джентиле

Москва, 7 сентября 2025 года

Корреспондент небольшой, но уважаемой научно-популярной газеты опаздывал на пресс-конференцию. Дождь, тот самый сентябрьский дождь, уже холодный и потому особенно неприятный, лил так, словно облака, поддавшись всеобщему безумству погоды, устроили бунт. Зонт то и дело выворачивало наизнанку суровыми северными ветрами, поэтому пришлось взять такси. Предприимчивый водитель заломил цену чуть ли не втрое выше обычного, но сейчас это было уже неважно – лишь бы двигаться к цели, а не стоять под дождём, почти физически ощущая, что надежда поймать сенсацию тает, как сахарный кубик в кружке чая. По радио, едва слышному из-за стука капель по корпусу старого, скрипящего подвеской автомобиля, передали, что в ближайшую неделю улучшения погоды не предвидится.

Сквозь запотевшие окна было решительно невозможно определить, в какой части города находится автомобиль. Фары ближнего света и сигналы светофоров расплывались и моргали разноцветными кругами. Журналист достал из кармана смартфон, смахнул уведомления от пропущенных звонках от матери и ввёл в строку поиска имя главного героя предстоящей пресс-конференции. На экране поплыла лента фотографий молодого парня в кепке с эмблемой какой-то музыкальной группы, судя по обилию острых углов и чёрных оттенков, играющей тяжёлый рок. Верх его рубашки был расстёгнут до середины груди, чтобы виднелась толстая серебряная цепочка с кулоном в виде замысловатой геометрической фигуры, напоминающей химическое строение молекулы адреналина.

«Что за учёные пошли, – недовольно подумал корреспондент, – Лезут в науку все, кому не лень. Опять придётся пиарить очередного папенькиного сынка, который присвоил работу какого-нибудь академика».

Водитель резко затормозил, и смартфон вылетел из рук зазевавшегося писаки. Он взглянул под ноги: из-за погоды на резиновом коврике скопилось столько грязи, что оттирать её от чехла придётся ещё долго.

– Приехали, – неразборчиво пробурчал водитель, зажимая в зубах сигарету, – С вас двойной тариф.

– Держите, – журналист протянул купюру, предпоследнюю из кошелька, – Сдачи не надо, я тороплюсь.

Это была непредвиденная трата. Из-за неё придётся теперь выбирать между ужином и завтраком, но хитрый таксист искал бы сдачу очень долго, а время сейчас стоило слишком дорого. Журналист, раскрыв потрёпанный зонт, побежал под крышу университета, мрачнеющего на фоне серой стены ливня.

Холл окутал внезапным теплом, запахом книг и кофе из аппарата. Вокруг, кроме двух перешёптывающихся студенток, никого не было, все участники пресс-конференции уже удалились в аудиторию, к которой вели яркие указатели. «”Манускрипт Войнича” – тайна раскрыта», – гласила яркая надпись на афише рядом. Быстро сдав мокрую куртку и даже не став из вежливости слушать ворчание гардеробщицы, журналист устремился в аудиторию и встал около стенки, так как ни одного свободного места уже не осталось. Он был такой не один: по всему периметру зала образовался своеобразный живой коридор из тех, кто никогда не слышал слово «тайм-менеджмент». К счастью, учёный и сам опаздывал, поэтому мероприятие ещё не началось. Зал волновался в ожидании ключевой фигуры, перешёптываясь и бурля, как неспокойное море.

Средиземное море, 7 сентября 1228 года

Волны расступались перед кораблём, разрезающим тёплые воды. Солнце только взошло; в эти моменты утренняя прохлада делала пейзаж Внутреннего моря ещё прекраснее. Переливаясь сапфировым кристаллом, волны уходили далеко за горизонт, равняясь с розоватой полоской ясного неба. Мачты скрипели под уверенным напором попутного ветра.

На палубе, глядя вдаль, стоял благородного вида молодой мужчина: высокий, статный, с голубыми глазами – почти как волны внизу, разве что чуть-чуть светлее. Он был одет в чёрный гамбезон; слегка отросшие за время плавания персиковые волосы развевались на ветру. Мужчина держал в руке кусочек вяленого мяса; изредка он откусывал от него понемногу, словно растягивая удовольствие. Обычно так едят только бедняки, но серебряные заклёпки на одежде свидетельствовали об обратном; а значит, этот человек намеренно ограничивал себя, экономил пищу.

Вид у него был крайне задумчивый, на лице лежала печать продолжительных размышлений и недюжинного ума. Губы едва заметно шевелились, беззвучно произнося слова длинной, давно заученной молитвы. От этого его уединение казалось каким-то личным, интимным, хотя уже скоро перестало быть таковым: из каюты вышел второй мужчина и бодро зашагал по палубе.

Его чёрные кудрявые локоны подпрыгивали при каждом шаге, потускневшая от времени и стирок, но довольно дорогая синяя туника трепетала от порывов ветра. Добежав до нужной точки напротив светловолосого, он остановился и почтительно склонил голову.

– Ваши доспехи готовы, сеньор Капоччи.