Маленький адепт Великой тьмы (СИ)

Всю ночь шел ливень. Утром Андрейка Рябов, проснувшись, обнаружил под окном своего дома настоящее море, роль кораблей на котором выполняли гуси, с удовольствием выгребавшие своими перепончатыми лапами в тех местах, где еще накануне ходили люди и ездили телеги.

— Ну, и чего ты там глазеешь? — Поинтересовалась матушка, беря на руки плачущего Степку. — Пока я его кормить буду, принеси воды, да почисти картохи. Если так и будем глядеть за окно, помрем с голоду.

Вода в луже, в которую превратилась дорога до соседнего дома, возле которого был вырыт уличный колодец, была достаточно прохладная, сразу заломило под кожей на шее и между лопатками, как всегда у него бывало при купании в холодном пруду. Только в этот раз отказаться лезть в холодную воду не получится, дела по хозяйству сами собой не переделаются, и свалить их на кого-нибудь другого никак не выйдет: отец еще затемно в завод ушел, а у матери кроме него помощников: Лушка восьми лет, да Дашка — вообще пяти. Ну, и грудной Степка на руках, который прямо в эти минуты материнскую сиську сосет.

Ворот колодца проворачивался с трудом, тут все под взрослого человека устроено, хотя для таких низкорослых помощников, как Андрейка, даже деревянный ящик сколочен, чтобы придвигать и вставать на него, когда ведро из колодца достаешь. Ведро с водой добыл и из колодезного в свое воду перелил. Только еще и на себя при этом плеснул изрядно. По сравнению с этой ледяной, из-под земли, та вода, что на улице разлилась, так и не холодная вовсе.

Еще и нападению подвергся на обратном пути. Щипучий гусак Колывановых налетел сзади, расплескивая воду вокруг себя и шипя, как змеюка какая-нибудь, и пребольно ущипнул за икру. В другое время Андрей бы выломал вицу, растущую возле дерева, да погонял бы разбойника всласть, восстанавливая справедливость, а тут…. Ведро с водой в руках, даже не поставишь, сырость, грязь вокруг, вот и пришлось убегать. Даже стыдно немного.

После холодной воды половицы в избе казались теплыми, словно нагретыми на солнце. Ведро с водой поставил на свое место, на лавку возле печки, сам в подполье полез, за картошкой. Картошка уже, конечно, сильно дряблая, хоть и обламывали они у нее ростки регулярно, но на суп еще вполне сгодится. Набрал миску с верхом. Теперь ее чистить надо.

Время уже близко к вечеру было, когда друзья заглянули, позвали на улицу гулять. Андрей с удовольствием пошел, отпросившись у матери. А что, все дела по хозяйству переделал, чего дома сидеть? Мать и не возражала вовсе.

— Слышали? На плотине после дождя старый подземный ход обвалился? — Проинформировал компанию Сидор Колыванов. Именно их гусак пиратничал сегодня с утра, пользуясь занятостью Андрейки с ведром с водой.

— И что там? — Сразу залюбопытничали товарищи.

— Откуда я знаю, мне Генька, братец мой, самому сказал недавно, он там от родственников возвращался.

— А пошли, позырим! — Это уже Герасик предложил. Ему хорошо, он единственный ребенок у молодых родителей, которые вечно на работе, потому подкидывают его бабке. Бабка же только и забот на себя взяла — кормить внука, в остальное время Герасик — свободный человек.

Видимо, не один Андрей это сообразил, прикинули приятели степень своей свободы и что им будет за то, что ушли из улицы, потому начали отказываться. А вот Андрейка вдруг неожиданно для самого себя согласился. Может, вспомнил, как он весь день по хозяйству был занят и пожелал компенсации, а может, перед Надькой, единственной девчонкой в их мальчишеской компании не захотел в грязь лицом ударить.… Но последнее вряд ли, мал он еще для таких выбрыков сознания, десять лет всего… не далее, как третьего дня исполнилось.

— Это что, нам всю дорогу так и придется шлепать по луже? — Вопросил Семка, еще один сомневающийся, идти или все же не стоит.

— Да не-е! Это наша улица в низине, поэтому вода тут после дождей долго стоит, а ближе к пруду место возвышенное, насыпное, сухо там. — Со знанием дела объяснил Колыванов.

Так и отправились вчетвером: Сидор Колыванов, Герасик, Семка, ну, и сам Андрейка. Ну, и еще Надька. Но она же не мальчишка, чтобы ее считать.

Вода, в самом деле, только на протяжении двух кварталов еще плескалась, потом уже только по канавам вдоль улицы текла, оставляя центральную часть улицы почти сухой. Андрейка снял с шеи и натянул на ноги башмаки и раскатал штанины, друзья тоже подобную операцию проделали. А как иначе? Иначе полные башмаки воды были бы, за порчу обуви от отца точно ремня бы влетело.

— Где-то тут этот ход обвалившийся! — Объявил Сидор, когда вышли на обширный пустырь с задней стороны заводского корпуса. — Генька сказал, что напрямки из Малиново шел, потому в промоину по пояс провалился и весь в глине вывозился.