Магнификат

Остров Кауаи, Гавайские острова, Земля

27 октября 2113 года

На исходе ночи глубокий черный бархат купола небесного посветлел. В зарослях охайо, густо покрывавших склоны гор, послышались голоса апапен и дроздов — птицы готовились к утреннему песнопению во славу солнца.

Дядюшка Роджи, книготорговец из Нью-Гемпшира, худой — кожа да кости — старик, потянулся, зевнул и выключил диктофон. Жил и работал он в сельской хижине, которую построили на горе, над Акульей скалой. Вид отсюда был изумительный: даже сейчас, в предрассветном полумраке, за окном большой гостиной, которое выходило на Тихий океан, уже можно было различить необъятную морскую ширь. С высоты в добрую сотню метров было видно, как легкие полны теребят поверхность воды. Старик ущипнул себя за переносицу, закрыл глаза и потер веки — собирался с мыслями… Потом медленно, с усилием, открыл глаза… Соседний остров Ниихау уже явственно различался на серовато-розовом пологе неба. Внизу, на побережье Кауаи, в поселке Кекаха, уже начали зажигаться огни.

Он потянулся, пригладил спутанные пряди седых волос. Ну и видок — мятая гавайская рубашка, да и летние брюки не лучше, лицо темнее шоколада — вот что значит трехмесячный загар, да и устал смертельно. Особенно этой ночью… Хотел успеть закончить воспоминания. Теперь его душа спокойна — того, о чем он собирался поведать, хватит как раз еще на одну страницу.

Последнюю…

Он взял микрофон и включил аппарат.

Я провел на планете Каледония еще шесть недель вместе с Джеком и Доротеей, пока они не сразили меня наповал: они заявили, что летом 2078 года намерены сыграть свадьбу.[1]

Там, на Каледонии, я отреставрировал свой карбункул, пострадавший от жуткого подземного огня, а потом вернулся в Нью-Гемпшир. Время подобрать свадебный подарок у меня было.

Чувствовал я себя прекрасно! Мир и спокойствие установились во всех уголках Галактического Содружества…

Роджи внимательно вгляделся в экран, на котором появились только что продиктованные слова. А что, совсем неплохо! Очень даже замечательный финал… Он сладко зевнул.

Ага, вот и он, его любимчик! Проныра, каких свет не видывал. В комнату вошел большой пушистый кот, килограммов десять весом, если не больше. Звали его Марсель ля Плюм IX. Он слабо мяукнул на пороге и замурлыкал. Дядя Роджи кивком ответил на приветствие. Потом повернулся и обратился к коту:

— Eh bien, mon brave chaton[2]. С этим куском семейной хроники Ремилардов я разделался. Осталась последняя часть. Самая трудная… Как раз еще на одну книгу. Как считаешь, лучше остаться здесь, на Кауаи или отправиться в Нью-Гемпшир?

Марсель неожиданно легко вспрыгнул на письменный стол и, развалившись возле компьютера, в упор глянул на хозяина. Глаза у него были большие, серо-зеленые. Кончик хвоста у кота подергивался.

Здесь жарко. Поедем домой, ответил Марсель.

Роджи рассмеялся. Старый домик был действительно расположен в той части острова, неподалеку от Похакумано, где не так ощущались зной и изнуряющая влажная духота. Однако зверьку с длинной, черной с серыми полосами шерстью, с мохнатыми «штанишками» на задних ногах приходилось здесь туго. Миновали первые увлекательные денечки, когда кот без устали ловил местных ящериц и играл с пойманными птичками.

Хочу домой, повторил Марсель и не мигая уставился на хозяина круглыми, похожими на совиные, глазами.

— Да, дельце-то дерьмовое. Может, ты и прав… — Роджи за думчиво прочитал последние три абзаца, потом взял серебряный карандаш, стер им с экрана слова «планете Каледония» и продиктовал в микрофон: «Кали». Затем он поочередно нажал на клавиши FILE и PRINT.

— М-да, действительно, пора возвращаться в Хановер. Пора и за магазинчиком присмотреть. К тому же листья там уже начали опадать. Красота!.. А сушить свои мозги работой можно где угодно. Какая такая причина удерживает меня здесь? Да никакая… Что-то я совсем расклеился, веду себя как школьный зубрила.

Марсель кивнул, молчаливо соглашаясь с хозяином.

— Она здесь так и не появилась. Если бы она захотела разыскать меня, то уже давным-давно, через сознания Тони и Хаунани, разузнала бы, где я скрываюсь.