Магия на крови

Трол Возрожденный, прозванный Воином Провидения и, как подозревали в черной Империи, являющийся воплощением Лотара Желтоголового, вернувшегося в этот мир согласно предсказанию через две тысячи лет после смерти, чтобы опрокинуть эту Империю, посмотрел на Ибраила, а затем на всех остальных. Его светлые глаза казались очень яркими.

— Нельзя ли подробнее, Ибраил? — спросил он очень спокойно. — Так сказать, для немагов.

Такое спокойствие было не к добру, оно настораживало любого достаточно подготовленного воина.

— Я экспериментировал с книгой Ублы, — стал рассказывать Ибраил. — Еще в пустыне, только прочитав эту книгу, я поразился, насколько точно, красиво и правильно она написана.

— Тогда ты нам сказал, что Убла оказался талантливым… э-э, литератором, — вставил Крохан, продолжая жевать.

— Вот именно. — Ибраил, что было на него не похоже, начал слегка горячиться. — Я подумал, что это его книга. А оказалось… Нет, разумеется, это его книга, он ее изготовил, уж не знаю, согласно каким рецептам и спецификациям. Он же ее и опробовал… Но дело в том, что не вполне он ее, так сказать… писал.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Роват, бывший имперский рыцарь.

Вся компания, а именно: Трол, Крохан, бывший капитан стражи Кадета, славной столицы королевства Зимногорье, Роват, тщательно маскирующийся под обычного северянина, но своим ростом, силой, манерами и выправкой свидетельствуя каждому, у кого были глаза, что являлся до недавних пор воином Империи, Зара Сабелыцица, караванщица, а ныне, кажется, член команды, взявшая на себя обязанности добровольного организатора всяких жизненных удобств, а также Самвел из Даулов, сержант кадетской стражи, двое братьев и рыцарей Белого Ордена по именам Бали и Батар, и в довершение всего двое возниц из Империи, взятых в плен, но так спокойно и уверенно исполняющих все поручения, словно они добровольно перешли на сторону Трола, — в общем, все поголовно, собравшись за одним длинным столом для ужина, пытались понять Ибраила.

— Я решил кратенько записать, — толковал свое Ибраил, — что произошло с нами за последние месяцы, объяснить, как, собственно, эта книга попала ко мне, но… — Он поднял палец и всмотрелся в Трола, словно именно там искал объяснение всему, что говорил. — Стоило мне увлечься, совсем немного, как вдруг… Вот, взгляните.

С последним словом Ибраил разложил книгу Ублы, которую до этого прижимал левой рукой к груди, словно ребенка, прямо на обеденном столе, чуть не попав в сочное мясо, политое уксусным соусом, и опрокинув один из пяти подсвечников.

— Что мы должны увидеть? — спросил Крохан.

— Сначала я писал своим почерком, — пояснил Ибраил. — Но вот тут… все начинается совсем по-другому. И на старом фойском, что удивительно!

— Почему удивительно? — спросил Трол.

— Старофойского для записей я не употреблял уже лет триста, — пояснил Ибраил. — Пользовался вендийским, квантумом или дериб.

— Ну и что? — снова спросил Крохан. — Задумался и перешел на другой язык. Я, правда, так не сумел бы, но для вас, полиглотов…

— Это не просто старофойский. Это каллиграфика, редчайший и очень сложный по смысловым значениям рисунок иероглифов, — не выдержал Ибраил. — Это язык высокой магии, если хотите, запредельной для моего уровня.

— Тихо, — попросил его Трол и, быстро, незаметно поворачивая голову, осмотрел зал темноватой, почти пустой гостиницы, где они остановились. Люди в зале ужинали, пили вино, тихонько переговаривались, никто, кажется, не обращал внимание на путников, которые только сегодня явились издалека в славный город Панону.

Гостиница, к счастью, находилась в довольно зажиточном районе, и потому тут было не принято слишком приглядываться к ужинающим постояльцам, как и тревожить их по пустякам. Иначе можно было бы не набрать и тех редких гостей, которые здесь все-таки появлялись: купцов и арматоров, торговых агентов и страховщиков ответственных грузов — словом, той публики, которая не любит, когда ее слишком уж внимательно рассматривают и прислушиваются к беседам.

Зара, когда узнала, что Возрожденный все-таки согласился на астрономическую плату за постой, запрошенную хозяином гостиницы, чуть не набросилась на Трола с руганью. Но деньги у них были, практически вся казна Ублы досталась им, а мелочиться в данном случае значило привлекать к себе внимание. Сейчас Трол в очередной раз порадовался, что купил не столько комфорт, сколько отсутствие хотя бы внешнего любопытства со стороны жителей старой Паноны ко всей их пестрой и в высшей степени необычной компании.

— Ты хочешь сказать, — спросил Роват, — что книга Ублы сама вздумала себя писать твоей рукой?