Маг не для финального поединка

Завершив оглашение приговора, судья бросила взгляд на подсудимого, теперь уже осуждённого на семь лет за изнасилование. Дело казалось кристально ясным, доказательств более чем хватало, и места сомнениям они не оставляли. Но всё равно что-то беспокоило. Совсем не похож этот двадцатилетний парень на насильника. Очень уж он красив, более того, есть в нём что-то настолько привлекательное, что даже она, судья, глядя на него, невольно ощущала себя женщиной, а не бесполым распорядителем меча правосудия.

Да у него просто не может быть проблем с девушками, зачем же силу-то применять? Добро бы пьяный был, или под наркотиками, но результат экспертизы отрицательный. Трезв был, как стёклышко. Если бы подсудимый или его адвокат хоть что-то противопоставили обвинению, она бы могла и поверить. Но парень только твердил, что его подставили, а этого недостаточно для оправдания.

Сейчас парень сидел в своей запертой клетке со скованными впереди руками, уткнув взгляд в пол перед собой и совершенно ни на что не реагируя. Смирился с происшедшим, надо полагать. Да, тяжело ему придётся на зоне. У красавчика с такой статьёй там дорога одна — в «опущенные». И никакие стальные мышцы его не спасут. Если его действительно подставили, жаль парня.

В этот момент у судьи появились гораздо более важные причины для беспокойства, чем дальнейшая судьба одного из многих, кому она вынесла обвинительный приговор. В помещение вбежали три кавказца с автоматами в руках. Масок на них не было, да они и не требовались — у всех троих лица заросли бородой по самые глаза.

— Во имя Аллаха, великого и милосердного! — воскликнул один из них, после чего дал длинную очередь вверх.

С потолка посыпалась штукатурка. Немногочисленная публика в зале мгновенно оказалась на полу, женщины — с пронзительным визгом, мужчины — с ругательствами. Судья хотела бы поступить так же, но тело внезапно перестало ей подчиняться, и она застыла в той позе, что была.

Зато четверо конвойных, охраняющих подсудимого, действовали выше всяких похвал. Выхватив табельное оружие, они немедленно вступили в перестрелку с террористами, хотя отлично понимали, что с пистолетами против автоматов имеют очень мало шансов выжить. Но их противники стреляли отвратительно, и это нивелировало преимущество в мощи оружия.

Один из террористов выхватил гранату, размахнулся, но вместо броска выронил её и схватился за грудь. Граната упала на пол, немного прокатилась и взорвалась, исторгнув из себя облако чёрного дыма. Когда дым рассеялся, никаких террористов в зале уже не было. Кроме того, штукатурка с пола тоже исчезла, а потолок оказался целым. Отметины от некоторых пуль остались, но это были пули конвойных. Взрыв гранаты тоже следов не оставил.

Но самое главное — клетка оказалась отпертой, а обвиняемый куда-то исчез. И непостижимым образом никто не заметил, как это произошло. Если, чисто теоретически, террористы и всё, с ними связанное, ещё могли быть голографическими изображениями, то уж подсудимый наверняка был реален. Но всё равно бесследно исчез. То, что столь же бесследно исчезла и потерпевшая, удивляло значительно меньше. Она, по крайней мере, перед исчезновением не находилась в запертой клетке.

Виктору никогда и в голову не приходило кого-нибудь насиловать. Само это понятие находилось для него далеко за гранью добра и зла. Примерно так он и заявил следователю, и, как ни странно, тот поначалу ему поверил. И потерпевшую Виктор никогда в жизни не видел, в этом он готов был поклясться чем угодно. Но оказалось, что его сперма обнаружена в ней, а его кожа — у неё под ногтями. С экспертизой не поспоришь.

И что самое ужасное, Виктор не мог объяснить, откуда у него на шее появились царапины. Причём не только следователю не мог, но даже самому себе. И алиби у него тоже не нашлось. В ночь, когда над девушкой надругались, он мирно спал в собственной кровати, что и подтвердили его родители. Но следователь легко доказал, что парень запросто мог и уйти, и вернуться незаметно для них. Насчёт того, что мог, Виктор даже не сомневался. Не раз и не два он ночами тайно уходил из дому по своим надобностям. Но не в эту ночь! Неужели он лунатик и насилует кого-то во сне?

Так или иначе, приговор не оказался для него неожиданным. Если бы дело касалось кого-то другого, он бы не колеблясь решил, что этот другой виновен. Очень уж основательные доказательства, такие не отбросишь просто так. Значит, жизнь кончена. Что с ним сделают на зоне, Виктор отлично знал. Ему не раз и не два всё подробно расписали соседи по камере в СИЗО.