Львовская гастроль Джимми Хендрикса

мэру Львова Андрею Ивановичу Садовому за приглашение написать роман о городе, который был, есть и будет всегда оставаться одним из самых интересных и самых красивых городов-загадок на карте Европы,

владельцам и персоналу отеля «Леополис» за доброту и предоставленные уют и комфорт во время моих частых приездов и отдельно — за изысканную, потрясающую кухню,

героям этого романа Юрку Винничуку, Алику Олисевичу и Оксане Прохорец за согласие стать героями и за то, что впустили меня в свою жизнь и в свои биографии,

моим давним и новым львовским друзьям: Михайлу Ватуляку и его семье, Тарасу Возняку, Галине Вдовиченко и многим-многим другим,

издателю Юрию Николишину и издательству «Априори» за подаренную мне библиотеку книг о старом и новом Львове,

Руслане и ресторану «Старый рояль», работникам и завсегдатаям кафе на Армянской, кафе «Кабинет», «круглой» чебуречной в Брюховичах, гриль-бару в Винниках, безымянному бару на Старознесенской, кафе «Кафе» на Повитряной, 24 и другим теплым и уютным уголкам города, осознанно и неосознанно предоставлявшим мне душевное тепло и возможность отдохнуть,

организаторам, обитателям и волонтерам общины самопомощи для бездомных «Оселя» (Винники), жителям города за то, что не замечали приезжего писателя и вели себя естественно, тем самым помогая написанию романа.

Походка почти всегда выдает возраст идущего. Человечек, пока мал, ходит смеющейся, любопытной походкой. Он то и дело на ходу на цыпочки поднимается, чтобы что-нибудь скрытое для его роста увидеть. Никто обычно не против, пока вертикальный рост человечка не увеличится до полутора метров. После этого кратковременно походка становится слегка хулиганистой и надменной или, наоборот, приутюженной, с едва заметным наклоном вперед. Это уже, конечно, далеко не всем нравится, да и опасения у прохожих вызывает: мало ли что человек с такой походкой вытворить может?! Ну а дальше — у кого как. Кто лет двадцать ходит прямо, кто немного боком — это уже от жизненной позиции и уровня страха зависит. Однако данное правило действует только в светлое время суток. Ночью же можно ходить, отрешась от своей дневной походки и от возраста. Ночь раскрепощает. Особенно ночь с семнадцатого на восемнадцатое сентября.

Звуки шагов в эту сентябрьскую ночь 2011 года доносились и с Грушевского, и с Зеленой, и с Федорова, и с Замарстиновской, и со стороны Стрыйского парка, на деревьях которого издавна ночуют тучи тучных ворон, отъедающихся днем на городской свалке у села Грибовичи.

Это были «сольные» шаги отдельно идущих людей, никогда, даже в присносоветские времена, не умевших шагать строем. Попытайся какой-нибудь мальчишка-барабанщик упорядочить их шаг, сразу получил бы он «легкие телесные повреждения». На «тяжелые телесные повреждения» эти люди были положительно не способны. Даже если узнавали, что «мальчиком-барабанщиком», только уже в другом, не буквальном смысле, оказывался кто-нибудь из недавно принятых в их узкий круг. Узкий круг, впрочем, только недавно стал действительно узким. Раньше, лет двадцать пять — тридцать назад, он еще превышал полсотни людей, а в середине каждого сентября — значительно увеличивался, дополняясь приезжавшими автостопом, поездами и просто приходившими пешком единомышленниками и единочувственниками.