Лютумвиль: Королевство огня и глины

Глава 1

Изящные женские ладони приземлились на поверхность шкатулки. Звонкий щелчок: ларчик распахнулся, обнажив содержимое и позволив тонким, проворным пальцам нырнуть вглубь, туда, где пряталась серьга из белого золота. Украшенная граненным сапфиром и россыпью бриллиантов, она вспыхнула, отражая пламя свечей, догоравших в канделябре. Описав несколько кругов в воздухе, украшение вернулось на место, разочарованно звякнув и тут же затерявшись среди прочих изысков ювелирного искусства.

Глаза с лукавым прищуром лишь на секунду показались в зеркале, но тут же их внимание привлекли настенные часы. Из крошечных кованных воротец выпрыгнула кукушка, исполнив незатейливую песню, она возвестила о наступлении полуночи. Сонный циферблат, вынужденный уживаться с шумной соседкой, продолжил неспешно двигать секундную стрелку. Пространство над ним украшал замысловатый узор, в котором далеко не сразу, но, все же, угадывались три буквы: Р. Д. Л.

Регина Де Люта была одним из тех неземных созданий, чья красота не поддавалась описанию. Самые талантливые художники со временем оставили попытки запечатлеть королеву на холсте – слишком неуклюже выглядели рисованные копии на фоне безупречного оригинала. Порой случалось так, что новый рисовальщик, ослепленный юношеским тщеславием, заявлял о желании провернуть то, на что не хватило таланта предшественникам.

Сколько же таких являлось во дворец… И каждый носил самодовольную улыбку, предвкушая триумф! Но первые же минуты у холста возвращали мечтателей на грешную землю. Штрих за штрихом, лица художников становились все напряженнее. Будто дерзкие мальчишки не рисовали вовсе, а бились над решением невыполнимой математической задачи. Иногда высыхающие палитры разбавлялись слезами, но куда чаще ломались кисточки – деревянные палочки не выдерживали напряжение пальцев.

Картинные двойники правительницы не вызывали восторга у случайных свидетелей. Единственное, что рождалось при взгляде на них – сочувственная улыбка. Итог оставался неизменным: неоконченные полотна отправлялись в печь, горе-творцы домой, а Регина – в свои покои, где ее ждала горячая ванна с лавандовым маслом. Только вода помогала правительнице успокоить боль в спине – единственный результат длительного позирования.

К слову, королева вовсе не нуждалась в услугах художников, а очередную попытку зарвавшемуся юнцу дарила лишь от скуки, заранее предвидя результат. Регина была лучшим памятником собственной красоте, не знавшей увядания. Никто не мог с уверенностью сказать, сколько лет было де Люте. Посему, ее подданные верили в то, что она существовала всегда, как Луна и Солнце, как воздух и вода, как сама жизнь или ее ненасытная сестра, смерть…

Монархиня знала, в чем заключается ее сила и не давала повода усомниться в собственном превосходстве. Ни одной из помощниц не довелось застать ее в врасплох. Никто не видел королеву заспанной или со спутанной копной огненно-рыжих волос. Со стороны казалось, что Регина – не живое создание, наделенное изъянами и слабостями, а стерильный музейный экспонат, помещенный за стекло во всем своем великолепии. Именно это превращало де Люту в недостижимый идеал женщины, которому безуспешно подражали.

Недостатка в прелестницах королевство не знало, но все они меркли на фоне Регины. Считалось, что все дело в коже: мертвенно-бледная, наделенная холодным сиянием, она выдавала благородное происхождение и натуральную аристократичность де Люты. Королева напоминала точеную фигурку балерины, из музыкальной шкатулки. Та же стройность, тот же грациозный прогиб в спине, одинаковая легкость движений и, конечно же, фарфоровое лицо, от которого было сложно оторваться. Добавьте к этому великолепные, редко повторяющиеся наряды, тонкие, кружащие голову ароматы и получите образ, на который молился каждый житель Лютумвиля, королевства, рожденного от союза огня и глины.

К сотворению главного шедевра своей жизни Регина подошла с изощренной скрупулезностью: Лютумвиль не был похож ни на одно другое государство в мире. Все здесь казалось преисполненным вкуса и внимания к деталям. Аккуратные домики, разбросанные в шахматном порядке, сливались в одно большое черепичное море, плескавшееся у берегов центральной площади. Пестрые цветочные клумбы, оживленные рынки и шумные ярмарки удивительным образом сочетались с парками, в которых всегда можно было найти немного тишины и живительной тени.