Люська

В начале был таракан,

и таракан появился в космосе,

и с таракана началась история.

– Люськ, а Люськ! Ты чего, померла что ль? Володь, а Володь! Иди сюда, посмотри, а! – обратился к своему товарищу коренастый зеленоглазый блондин. – Ах ты ж, дура ты рыжая! Видимо, правда, померла… Глянь-ка!

– Да оставь ты ее в покое! Померла, так померла, – равнодушно отозвался Володя, изучающий план работ на сегодня. – У нас через пять минут связь с Землей, на носу ответственная миссия, а ты с тараканом возишься.

– Не, ну а где ее хоронить будем? Ты представь – впервые на орбитальной станции кто-то умер, это же новость мирового масштаба, и никто, кроме нас, об этом не знает! Володь, ты что, предлагаешь ее просто утилизировать? Или выбросить в космос? Ну ты не человек! – Сергей бросил пристальный взгляд на коллегу, но тот никак не реагировал. – Она уже почти неделю тут, и никак понять не могла, как выпить эту каплю воды, – растерянно разглядывал Люську космонавт. – Эх, права была жена, что нам рано детей заводить: я с тараканом-то не справился, а с детьми и подавно. Не, ну, конечно, жена на то и жена, чтобы с детьми возиться и по хозяйству справляться, но обидно, Володь, с железками я могу работать, вот даже в космос отправили, а со всем живым обращаться не умею… Ты че молчишь-то? Ты меня вообще слушаешь?

– Приходится, Сереж, приходится тебя слушать, – посмотрел на него карими глазами русоволосый Володя и улыбнулся. – Понимаю, что тебе со мной скучно, ну такой я, неразговорчивый, зато ты с третьим членом экипажа смотри как за неделю наговорился!

– Каким третьим членом экипажа? – неожиданно раздался резкий вопрос наземного специалиста Максима Дмитриевича, вышедшего на связь с орбитой и удивленного от услышанной информации. – Владимир Иванович, приказываю Вам сообщить Центру управления полетами, о каком члене экипажа идет речь.

Улыбка Володи моментально исчезла с лица. Сергей мгновенно (насколько это было возможно в невесомости) подбежал к коллеге и подключил микрофон. Он слегка покраснел, но пытался себя максимально контролировать и не выдавать волнения.

– Прием-прием, Максим Дмитриевич, как дела на Земле? – задорно обратился Сергей Васильевич. – Никого тут у нас нет, это я шучу. Сами знаете, Владимир Иванович не такой общительный, а мне выговориться хочется, вот и выдумал себе третьего члена экипажа.

– Сергей Васильевич, я последний раз спрашиваю, что за третий член экипажа на орбитальной станции? Вы прекрасно знаете, что ваша работа – дело государственного значения, – сурово продолжил Максим Дмитриевич. Дружеского общения от него и раньше ждать не приходилось, но сегодня он был особенно без настроения.

– Не волнуйтесь, Максим Дмитриевич! – подхватил Володя. – Все в порядке, идем по плану, мы изучили наш график, завтра отправляем экспериментальный зонд на астероид Лугу. Астероид будет максимально близко от орбиты, высадка мини-роботов должна пройти идеально…

В то время, пока космонавты отбивались от вопросов с Земли, Люська пришла в себя после тяжелого сна. Ее жажда достигла пика, и, казалось, она уже не могла даже пошевелиться. Капля воды находилась в сантиметре от нее. Повернувшись на брюшко каштаново-бурого цвета, Люська передвинула сначала одну лапку, потом другую, и бесшумно и плавно начала притягиваться к воде. Капля быстро исчезла, и спустя пару минут Люська, стремительно перебирая лапками, начала кружить по своему стеклянному дому, напоминающему аквариум. По бокам этого дома находились «полочки», к которым были прикреплены консервные банки с размазанными по стенкам остатками космической еды, по периметру летали еще несколько капель. Люська, сообразив, что летающие капли – вовсе не угроза ее жизни, а настоящее сокровище, догнала и поглотила сначала одну каплю, затем другую. Напилась!

На Международной космической станции было тепло. Люська себя чувствовала комфортно. Воду пить она теперь научилась. Как только проголодается, поймет, где добывать еду – искать ее не надо, она вокруг, достаточно только к ней прикоснуться.

В лабиринте из проводов и труб космонавты также себя ощущали комфортно. Но по дому, конечно, Сережа сильно скучал и часто не находил себе места, вслух разговаривал сам с собой и успокаивал тем, что через пару месяцев снова увидит свою супругу, с которой они поженились буквально перед полетом в космос, в день его тридцатилетия. Володя по дому не тосковал – ни жены, ни детей у него не было, родители ушли, когда он еще был подростком. Жить самостоятельно он давно привык, в общении с людьми острой потребности не испытывал, а лучшими друзьями для него были книги. На истории молодого Сереги он часто просто улыбался и односложно отвечал. Серега был ему приятен, простой деревенский парень с добрыми глазами, но эта его наивность и желание свернуть горы казались детскими.