Люди феникс

Ты думаешь, сегодня он появится? — недоверчиво спросил Крис.

— Ничего я не думаю, — ворчливо отозвался Сле-гин. — И вообще, нам с тобой думать запрещается.

— Это еще почему? — осведомился Крис, швыряя окурок в окно дверцы «Панды».

— Ты устав «Раскрутки» когда-нибудь читал? — с усмешкой осведомился Слегин.

— Ну и что? — по-прежнему не понимал его Крис.

— Раздел второй, параграф пятый, — занудным голосом протянул Слегин. — «Обязанности сотрудника особого подразделения Общественной Безопасности»… Есть там пункт о том, что указанный сотрудник обязан думать?

— Да ну тебя! — отмахнулся Крис, до которогона-конец дошло, что его напарник шутит. — Вечно ты со своими хохмами в самый неподходящий момент!..

— Почему в неподходящий? — удивился Слегин. — Наука знает только два средства снятия стресса: во-первых, стакан водки, а во-вторых — юмор… А поскольку первое нам сейчас недоступно, то мы вынуждены применять второе…

Крис с сомнением покосился на своего спутника. По Слегину было вовсе не заметно, что он испытывает хоть малейший стресс. Руки его небрежно лежали на стреловидном штурвале и ни капельки не дрожали. Время от времени он даже принимался отбивать большими пальцами ритмичную дробь, словно в такт неслышимой музыке. И лоб у него был абсолютно сухим. В целом он производил впечатление киноэкранного плейбоя, собравшегося поваляться на пляже в компании полуголых девок под жарким солнцем с бокалом ледяного мартини в руке.

При мысли о мартини Крис невольно вздохнул. Машинально стер испарину, которая то и дело выступала на лбу и под подбородком, хотя кондиционер исправно наполнял прохладой салон «Панды».

В сотый раз оглядев осточертевший городской пейзаж (плоские блины крыш окрестных домов, усеянные антеннами всевозможных размеров и форм; на горизонте — силуэты банковских небоскребов с огромными рекламными щитами, коробки зданий Бизнес-центра, похожие на старинные фолианты; краешек блестящего зеркала Озера), Крис обреченно вытянул из нагрудного кармана спецкомбеза очередную сигарету.

— Опять? — неодобрительно произнес Слегин. — Ты же только что курил!

— А что еще делать? — огрызнулся Крис. — Ворон считать, что ли?

— Ну, почему обязательно — ворон? — усмехнулся Слегин. — Наука знает массу способов приятного и даже полезного времяпрепровождения… Загадки, считалки, настольные игры…

Щелкнув зажигалкой, Крис выпустил изо рта клуб синеватого дыма.

— Может, ты мне в шашки предложишь сыграть? — насмешливо осведомился он.

— Слушай, Крис, — непринужденно хохотнул Слегин. — Я вот гляжу на тебя и поражаюсь… В тебе как-то странно уживаются черты стопроцентного американца и традиционного русского мужика. Вот смотри: с одной стороны, ты куришь как паровоз, хотя американцам это в общем-то несвойственно — не та нация, чтобы так безалаберно относиться к своему здоровью… А с другой стороны, ты очень туго воспринимаешь юмор — а это, кстати, признак исконно западного происхождения. Ты только не обижайся, но я всегда поражался, почему на Западе люди мыслят как-то… особенно. Разговаривал я тут с одним шведом… тоже вот так вот, как с тобой, сидели в засаде… Ну, туда-сюда, разговорились о своих близких родственниках, женах, детишках… И я ему говорю, что жена моя знает двенадцать разных языков. Он, конечно, удивился, стал интересоваться, что да как… А я поясняю, что один язык у нее — для разговора с матерью. Другой — для общения с детьми. Третий она использует на работе при приеме посетителей в своем собесе… А остальные — для ее мужа, в зависимости от того, когда он возвращается домой и в каком состоянии… Так, знаешь, швед этот минут десять на меня пялился — соображал так, что было слышно, как у него шестеренки в голове крутятся и входят в зацепление… А потом задает мне два вопроса: во-первых, кто у моей жены муж, — представляешь? А во-вторых, действительно ли в России члены семьи общаются между собой на разных языках?..

Крис выбросил в окно выкуренную наполовину сигарету и сосредоточенно проследил, как она описывает в воздухе крутую траекторию и исчезает за краем крыши.

— Ну, во-первых, я не швед, — сказал он с легкой обидой в голосе. — А во-вторых, и американец-то я не чистый. Ты же знаешь, что я родился у вас под Курском…

Слегин хохотнул и хлопнул его по плечу:

— Во-во, именно это я и имел в виду — «у вас»… Ладно, не бери в голову. Давай лучше музыку послушаем, что ли…

Он протянул руку к кнопке включения бортовой магнитолы.

Крис страдальчески поморщился. Он уже успел изучить музыкальные вкусы своего напарника, и вкусы эти ему совсем не нравились. Сейчас настроится на какую-нибудь заунывную дребедень типа Шестой симфонии Бетховена и будет балдеть, да еще и поразится, если ты скажешь ему, что предпочитаешь хороший «забойный» рок в духе старого доброго «Слейда» или «Роллинг Сто-унз»… «Это же классика, Крис», — скажет укоризненно он и выдаст очередную сентенцию о долге каждого сотрудника «Раскрутки» повышать свой культурный уровень.

И причем будет непонятно, всерьез он это говорит или опять шутит.