Любовь начинается с брака

Можно ли оставаться безупречным, когда внутри тебя сидит самый омерзительный демон? Скрывать его порочные желания, маскируя за безукоризненным внешним видом. И кормить досыта вопреки своим личным взглядам на собственный мир. Когда этому зверю совершенно плевать, как ты себя чувствуешь, особенно после очередной кормежки. Что всего трясет, как в лихорадке, и хочется умереть со стыда.

О, стыд это особая форма его излюбленной пытки, ровно от жора до жора. С этим ощущением засыпать, с этим ощущением начинать новый день в любую погоду. И постоянно думать о сексе: перед сном, на утро, в дороге, на важных совещаниях, в моменты семейных встреч. Когда почти каждая женщина становится объектом повышенного вожделения. Когда, сидя в приличном ресторане в незапятнанном, шикарном костюме, начищенных ботинках и при выглаженном галстуке с идеальным узлом, иметь самые грязные мысли относительно простой официантки с милой улыбкой и невыносимо аппетитными формами…

Гавриил себя ненавидел. Это давалось с большим трудом — жить с постоянным отвращением. Периодически сходить с ума и посещать психолога порой чаще, чем парикмахера, чтобы на себе испытывать весь психоанализ по Фрейду. Мириться с тем, что не поддавалось исправлению. Потому что это не норма — отклонение, как следствие извращения над детским сознанием. А потому получать простой совет от личного специалиста, что ему следует принять эту часть себя. Ведь, чем сильнее он сопротивляется голодной твари, тем агрессивнее ее натиск.

— Чего сегодня желает мой господин?

Вопрос с придыханием от искреннего вожделения. В относительной темноте небольшой комнаты. Она сидит в центре на полу, на пятках, и на согнутых коленях покоятся ее ладони в мягких наручниках, надетых на тонкие запястья. Почти голая, в крохотных черных трусиках, с обнаженной, пышной грудью, которая двигается в такт глубокому, возбужденному дыханию. Мнимо покорная Фурия с жадным блеском в глазах под стать его собственному. Единственная, кто нашел подход к его демону. Бывшая проститутка — теперь личная содержанка. Только его женщина.

Подойдя к Элле, Гавриил положил ладонь на щеку ее красивого, ухоженного лица. Погладил, прежде чем сместить большой палец и опустить на губы, накрашенные ярко красной помадой. Стоило лишь надавить, чтобы эти губы поддались и пропустили внутрь. Провел подушечкой по влажному, нежному языку, когда самого неистово затрясло от предвкушения. И вот уже стало плевать на стыд и прочие неудобства. Это время жора, время твари внутри него.

Он лишь взялся за ремень брюк, и она сразу опустила веки. Она знает правила: не трогать его руками, не смотреть в глаза, доверять. А еще не говорить лишнего, и вообще почаще молчать. Тогда каждый звук в звенящей тишине кажется невероятно весомым. Вот он ослабил ремень с тихим звоном металла, вот вытащил хлястик из петли, вот расстегнул молнию и приподнял край белоснежной рубашки. А когда коснулся алых губ тугой головкой члена, по нервам прокатился первый и самый острый разряд тока. Ее восторженный стон отозвался в ушах томным эхом. И, наконец, мягкие губы сомкнулись на плоти тугим кольцом…

Та-а-ак, шажок, еще шажок, тихо-тихо на цыпочках.

Оу-оу, только не по газону.

Я же ниндзя!

Крадущийся тигр… или невидимый дракон… да пофиг.

— Злата! Паршивка. А ну иди сюда!

Голос матери заставил не просто дрогнуть, а сразу протрезветь и устремиться в сад. Удачно споткнулась, запутавшись в собственных ногах. Зато теперь незаметно ползла на корточках вдоль кустов…

— Ау! Блин! — вырвалось вот это, когда воткнулась лбом в нашу личную садовую статую Аполлона.

— Злата! — снова окликнула матушка, выходя из дома к уличному бассейну. — Я знаю, что ты здесь. А ну выходи!

Ага, сейчас. Моя попа не пришла в себя еще с прошлого происшествия.

— Так, все, телефон в сейф и под домашний арест.

— Да ну мам! — воскликнула я, едва ли ни выпрыгивая из кустов и все-таки показываясь ей на глаза. — Так не честно! Мне уже давно не восемнадцать!

— Было всего-то год назад! Иди сюда.

Ну вот, сейчас опять что-то будет. Пришлось смириться и направиться к ней. Спотыкаясь, поправляя на ходу чуть рваное платье. Волосы уже давно в творческом беспорядке, про мейк-ап вообще страшно думать. Шла и не могла понять — стыдно ли мне или все-таки не очень.

— О, Боже! Что за вид?

А она будто сканировала меня, прям в душу смотрела.

— М?

— Ты видела сколько времени?

— Не уверена.

— Шесть утра!

— Да ну мам! Мы с девочками ходили в клуб, я же предупреждала.

— Угу. Что вернешься пьяная и в рваном платье? Это просто немыслимо!

— Нет, это форс-мажор. В клубе сегодня выступал Егор Крид. Мы немного увлеклись, бурно танцевали. И да, один коктейль был лишний, согласна. Но меня угостили!

— Кто?! Мальчик?!

Ну за что это мне? Ладно я еще девочка, но даже мои одноклассники уже давно не «мальчики». Прям раздражает.

— Парень, мам, па-рень!

Я едва закончила фразу, как уже получила отрезвляющий шлепок по щеке.

— Ай!

— Не дай Бог ты пойдешь по стопам старшей сестры…