Любовь колдовская...

Над степью раскинула свои черные крылья темная ночь. Где-то высоко в небе мерцали неверным светом звезды, равнодушно взирая на девушку и парня, лежавших на траве под открытым небом. Легкий ветерок обдувал их разгоряченные лаской тела. Эти двое были счастливы, как может быть счастлива только цветущая молодость. В такие моменты для них не существовало никого и ничего, кроме них самих…

Парень лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел на звезды. Девушка расположилась рядом, нежно поглаживая его грудь. Парень вытащил из-под головы руку, на которой она лежала, и обнял ее, прижав к себе.

— Хорошо-то как! — тихо произнес он и поцеловал девушку в губы.

— Хорошо, — согласилась она и заглянула в его глаза. — Чтой-то неспокойно у меня на душе, Ванечка. Чует сердце, быть беде!

— Что ты, Дарьюшка!

Она подумала, сказать или нет? Но ничего не сказала, только еще крепче прижалась к своему любимому.

— Даш, а, Даш? — вдруг позвал ее парень. — А правду ль люди сказывают, что твоя бабка — ведьма?

Она улыбнулась.

— Правду. А ты что, боишься?

— Да нет, — пожал плечами парень. — Ты ж знаешь, я не верю в подобную чушь.

Девушка погладила его по волосам.

— Зря. Знаешь, я ить тож ведьма! Вона как тебя приворожила, не оторваться!

Он рассмеялся.

— Ну, и выдумщица же ты у меня, Дашка! Взрослая девка, а веришь в такую чепуховину! Колдовство!.. — фыркнул парень. — Ты мне лучше вот чего скажи… Ты чего это до се в комсомол не вступила?

— А чего я в нем забыла, в этом вашем комсомоле?

От возмущения парень даже сел.

— Как это — чего?.. Вся сознательная передовая молодежь состоит в комсомоле!

— Ну, а я — несознательная! — смеясь, ответила девушка и села рядом с ним.

— Нет, ты погодь! — парень схватил ее за руку. — Ничего смешного тут нету! Я, как секретарь партячейки, не могу пройти мимо этого возмутительного факта!

— Чего же тут возмутительного, Ванечка? — удивилась девушка. — Разве ж я одна такая?

— Ты — невеста секретаря партячейки, об этом все знают! — разъяснил парень. — Вскорости станешь мне женою… Значит, должна соответствовать! Я тебе столько талдычу об этом, а ты все мимо ушей пропускаешь!

— Ну, вступлю я в твой комсомол, и чего дальше?

— Работать будешь, агитировать несознательную молодежь за светлое будущее, за идею мировой революции и победы коммунизма во всем мире!

Девушка недоверчиво усмехнулась.

— С кем? С Яшкой Рыжим, что ль?.. Так он, паскудник, только и могет, что девок в темноте щупать, а больше толку от него никакого!.. Аль взять хоть бы нашу учителку… Человек она хороший, спору нет, но окромя учебы у нее голова только одним забита: как бы найти себе жениха подходящего!.. А больше у нас комсомольцев и нету!

— Да, в этом плане ты права, — согласился парень. — Тут наша недоработка… Ну, да ничего, с энтим делом мы разберемся. Я ужо давно к ним приглядываюсь… А ты всеж-таки подумай. Нельзя стоять в стороне от классовой борьбы!

— Ой, Ванечка, какая классовая борьба? У меня ж семья зажиточная! Чего ж мне, супротив своих идтить, что ли?

— Надо отбросить эти мелкособственнические взгляды, Дашка! А что касаемо твоей семьи… Сагитируй отца вступить в коллектив! Мужик он у тебя неплохой, хоть и кулак! В Красной Армии у Буденного командовал эскадроном. Чего он привязался к этому хозяйству, не пойму? Вроде и казак-то неглупой, должон понимать, что к чему… Он ить не такой, как те же Фроловы, Курков, Бородин! Батрака своего не забижает, платит ему аккуратно, зерна не прячет, все сдает вовремя…

— Ты ничегошеньки не понимаешь, Ванечка! — вздохнула девушка. — Он ить начинал с нуля… За несколько годков сумел развернуться, все евонное мелкособственничество круто полито потом! Как же ему не держаться за свое хозяйство? Ить все своими собственными руками…

— Вот и ты, Дашка, его защищаешь, — сказал парень. — В коллективе-то ему было б лучше! Батрака не надо было б содержать, из кулацкого состава исключили бы! А нам евонные быки, кони и сельхозмашины во как сгодились бы! — Он провел ладонью по горлу. — Попробуй, сагитируй его, а, Даш? Я знаю, он тебя любит…

— Хорошо, я попытаюсь. Только бесполезно это все… — Она взглянула на небо и вдруг засуетилась: — Ой, Ванечка, заболтались мы с тобой! Глянь-кось, уже светает!

Она вскочила на ноги и стала быстро одеваться. Он лежал, подперев голову рукой, и любовался ее стройным, красивым телом, вызывавшим восхищение не только у него, но и у любого, кто видел ее хоть раз.