Любовь к наследству прилагается

Три месяца назад, где-то на райских островах в Индийском океане

Кирилл

Новость о смерти деда застигла меня врасплох. Прямо в бассейне, из которого открывался завораживающий вид на океан.

Я пил виски, плавал, любовался пальмами, небом, двумя блондинками, которые нежились под лучами солнца на лежаках и улыбались каждый раз, когда я поворачивал голову в их сторону.

Телефон трезвонил без умолку и мне пришлось оторваться от созерцания длинных ножек Виолетты, чтобы ответить нетерпеливой помощнице деда и, кажется, то мгновенье, когда я принял вызов было последним спокойным и беззаботным в моей жизни.

— Кирилл, — прохрипела Люба, Фёдор Александрович… он…умер…

На минуту повисла тишина. Мне показалось или она и в самом деле сказала что-то о том, что деда не стало?

— Как умер? Я же с ним только вечером разговаривал, — я все же надеялся, что это все лишь глупая шутка, дед был у меня ещё тем юмористом.

— Фёдору Александровичу стало плохо ночью, прихватило сердце и он… он… умер прямо в своей кровати, — запинаясь и сдерживая всхлипы на том конце провода пробубнила Люба — личный помощник деда, правая рука и женщина с отличной бизнес-хваткой (по его мнению) и та ещё грымза и серый чулок (это уже по моему личному опыту).

Я вспомнил вчерашнюю ссору с дедом и надеялся, что это не стало причиной его внезапной смерти.

— Найди самый ближайший рейс и забронируй билет, я пакую чемоданы, — отдал приказ, все ещё не до конца веря что это не сон.

Я со злостью швыряю телефоний в воду и, уперевшись руками о ботик, одним рывком вылажу из бассейна.

Дед умер из-за меня, нет никаких сомнений, теперь меня до конца жизни будет мучать совесть. Мог ведь сдержаться, мог согласится с дедом, вернуться из очередного отпуска и помочь с делами на заводе. А теперь что? Что? Теперь «СтальПром» полностью лёг на мои плечи. Я единственный наследник состояния Островского и бразды управления с этого дня переходят ко мне.

Прощай беззаботная жизнь. Прощай отпуск каждый месяц. Прощайте девочки. Прощай свобода. Да все прощай!

Одним махом я сгреб одежду из шкафа и забросил в огромный синий чемодан. Уселся на кровать, пряча лицо в ладонях и пытался понять как теперь жить. Я был раздавлен смертью единственного родного человека, но ответственность, которая так внезапно свалилась на мои плечи, безусловно подавляла всю скорбь в этот момент.

— Кир, что случилось? — в комнате появляется Виолетта, но мне сейчас не до нее, нужно заканчивать сборы и ехать в аэропорт.

— Вилла проплачена до конца следующей недели, можете остаться здесь, а мне срочно нужно вернуться домой, — достаю из тумбочки документы, хватаю за ручку чемодан, иду к двери и резко останавливаюсь перед огромным зеркалом.

Плавки, капли воды, стекающие вниз по груди, сумасшедший взгляд — отличный видок для перелета, ничего не скажешь. Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться и вдруг мне в голову приходит гениальная мысль: можно ведь нанять человека, который будет всем заправлять, а я буду получать прибыль и дальше наслаждаться жизнью.

— Точно, так и сделаю, найму директора и еще кто там требуется, уволю Левандовскую, похороню деда с почестями и уеду на зиму в Калифорнию, — бубню Себе под нос, пытаясь выстроить планы на дальнейшую жизнь, натягиваю сухую одежду, и с сожалением покидаю виллу, оставляя своих девочек.

48 часов спустя

— Что это? — мои глаза расширились от непонимания. Я моргнул несколько раз, в надежде, что мираж развеется.

— Могила Фёдора Александровича, — как само собой разумеющееся произносит Люба.

— Почему она здесь? — я не могу отвезти взгляд от скромной могилки на краю кладбища и фотографии… Господи, что это за фотография? — Кто выбирал фото?

— Фёдор Александрович. Это было в его завещании.

— Подожди, дед выкупил участок на Центральном кладбище ещё двадцать лет назад, целую сотку, чтобы можно было развернуться на статую и склеп, или что он там планировал?… и фотография должна была быть точно не эта! — ткнул пальцев в огромное фото с чёрной полосой в уголке, из которой улыбался дед, высунув язык, словно он был самим Энштейном.

— Эммм, в завещании произошли некоторые изменения, но самое главное — никто до окончания тендера не должен узнать об его смерти. Иначе все рухнет. А через три месяца мы его… выкопаем и похороним там, где и планировалось изначально.

— Выкопаем? Выкопаем? — повышаю голос, срываясь до ультразвука, потому что все это походит на какую-то комедию с черным юмором. — Господи, пусть это все будет сном, страшным сном!

— В три нужно явиться к распорядителю, — Я перевожу взгляд на Любочку и замечаю, что она, кажется, ели сдерживает улыбку. Ей смешно? Ну, ничего, после оглашения завещания сразу же уволю ее!