Любимая игрушка

Шелест дождя заглушал раздававшиеся со всех сторон крики всадников и ржание лошадей. Холодные струйки с маниакальным упорством стекали за шиворот, но я не шевелилась, так как преследователи были слишком близко. Даже лопатками не шевелила — хотя очень противно было, — просто геройский поступок с моей стороны! А уж поднять руки, чтобы натянуть капюшон, вообще было бы высшей глупостью.

Все тело занемело от неподвижного лежания на холодной земле (а вернее сказать, в холодной грязевой луже), под ненадежным укрытием валуна, устроенного природой так, что оставалось небольшое пространство между его широким выступом и землей. Приметив это убежище, я выгребла оттуда кучу земли и прелых листьев, заняла освободившееся место и прикрылась ими, оставив небольшую щелочку для подглядывания. Со стороны должно было казаться, что валун врос в землю. Я понимала, что ливень уже давно смыл все мои следы, но все равно боялась быть обнаруженной. Ведь за побег по головке не погладят. Не убьют, но накажут основательно. Ноги, например, повыдергивают — худшее наказание для танцовщицы.

Двое всадников остановились неподалеку. От накатившего ужаса у меня перехватило дыхание. Красные плащи всегда служили опознавательным знаком личной гвардии графа Ангри. А у одного из «плащей» еще поблескивало золотое шитье. Капитан гвардии. Главный среди мерзких псов, которые сейчас ведут охоту на меня. Вот что значит «не везет». Капитан Дрэн, жестокий садист с лицом Квазимодо. Его боялись все. А я — особенно. Уж кому-кому, а Дрэну безразлично, что скажет граф, если я вдруг умру по дороге в крепость. Он представит это как самоубийство, мол, решила повеситься, но закололась: десять ножевых ранений в сердце — и все сама, мой господин, честное слово капитана. А второй всадник, напарник капитана — его сын Трэнк, предмет особой отцовской гордости. Похотливая скотина без понятия о чести и благородстве. Да уж, лучше умереть, чем попасть в лапы к этой парочке.

Я затаилась, замерев в неловкой позе и дыша через раз. Вскоре из-за деревьев появились еще два всадника в красных плащах. Мои шансы на спасение катастрофически быстро убывали.

— Капитан, мы прочесали весь лес: ее здесь нет.

Голос новоприбывшего дрожал. Вполне возможно, что от страха, а может быть, и от усталости — три дня, как в догонялки играем. Я сама вымотана до предела, тем более что они верхом, а я — на своих двоих. Держусь на гордости. А если бы раньше не ходила в турпоходы и не тусовалась последние три года с ролевиками, посещая все их загородные мероприятия, то не смогла бы преодолеть такое расстояние. Вообще свалилась бы после первого километра. А тут я успешно петляла по лесу, уходя от всадников через бурелом. Чуть ноги себе не переломала, а уж сколько шишек и ссадин…

— Тогда где же эта тварь, по-вашему? — заорал капитан.

Уже взбеленился. Еще бы, черное пятно на репутации — не сумел поймать беглянку. Да еще какую! Изнеженную любимую игрушку графа. Клеймлю тебя позором, капитан. Чтоб у тебя все, что ниже пояса, отвалилось, а что выше — парализовало!

— Не могу знать, капитан. Возможно, она ушла по направлению к Мантиру.

Ага, дура я такая — идти в город, принадлежащий графу. Нет уж, я вполне логично решила удирать в сторону ближайшей границы. Именно на этой границе мы сейчас и торчали. Дальше гвардейцы рвануть не посмеют — земли герцога Ангейла закрыты для людей графа. Да здравствует их давняя кровная вражда! Если бы эти парни увидели меня спешно удаляющейся по дороге, то наверняка решились бы совершить марш-бросок, но сделать это просто так, без подтверждения моего присутствия в герцогстве, им было слабо. Почему мне это известно? Да потому, что некоторые тонкости правил этого мира мне поведал престарелый алхимик Сэмминс. Он единственный из жителей графства отнесся ко мне по-человечески. Обучил здешнему чтению и письму, рассказал, что знал, про политику и устройство здешнего мира. Название этого мира — Элрис, хотя иномиряне зовут его Хантаэром. На самом деле Хантаэр — лишь человеческое королевство в этом мире, со столицей в Аурелтауне. Помимо него есть много других, например, Империя кнертов.[1]

А еще он объяснил, как составлять зелья. И показал самые дорогие из них, просветив, почему они так дорого стоят и для чего используются. В общем, дал почти всю информацию, необходимую для побега. К тому же, я немало почерпнула из того десятка книг, что успела прочитать в библиотеке, где частенько пряталась от пьяного графа. Только из-за старика Сэмминса я не взорвала всю крепость, к чертовой бабушке. В следующий момент я вздрогнула от злобного рыка капитана:

— Паршивка. Да смилуются над ней боги, когда она попадется ко мне в руки!