Любимая для монстра

В оформлении обложки использованы фото спо лицензии CC0.

Нет боли сильнее, чем та, что причиняют друг другу влюбленные.

Сирилл Коннолли

Только не плакать, не показывать ему свою боль. Ведь как только он меня сломает, я стану ему безразлична. И тогда никакая магия не сумеет меня защитить…

Зачем я ему? Ведь у него и так хватает женщин. Причём тех, которые боготворят его, несмотря ни на что. Готовые вылизывать его как кошки, согласные терпеть все его извращения! И пускай он постоянно твердит, что любит меня, я ему не верю. Такие как он не умеют любить. Хотя… иногда мне кажется, что где-то там, в его очерствевшей душе живёт по-настоящему любящий меня мужчина. Я знаю это, чувствую сердцем. А то, что Сайлас превратился в монстра, виноваты многие, и я в том числе…

В прескверном настроении Шантал чуть ли не бежала по залитому солнцем парку.

Как всегда здесь гуляло много народу. И обычно ей это очень нравилось, она любила глазеть на людей, наблюдать за ними. Но сейчас ей не хотелось смотреть на чужое веселье. Ведь это означало, что у кого-то всё прекрасно и замечательно… в отличие от неё.

А ведь этот ясный солнечный денёк не предвещал ничего плохого. Шани возвращалась с курсов по ландшафтному дизайну, шагая по чудесному парку в самом замечательном городе на свете. Недаром же её Денвер называли американской Швейцарией.

Неожиданно, словно из-под земли, пред ней появилась та сумасшедшая. Старуха быстро протянула ей что-то в своей костлявой руке. Причём от неожиданности Шани настолько растерялась, что почувствовав её прикосновение, невольно раскрыла ладонь. И не успела она это сделать, как ощутила в своей руке что-то липкое и тёплое. Посмотрела – и буквально затряслась от ужаса.

– Какие мы нежные! Что глаза-то вылупила? Никогда кровь не видала? – Скрипучий голос старухи едва пробился сквозь пелену непрекращающегося кошмара.

– Что? – прошептала Шантал. И, будто бы очнувшись, с омерзением отбросила от себя ещё трепещущее окровавленное сердце какого-то, судя по всему, некрупного зверя.

– Идиотка! Да ты знаешь, как нужно постараться, чтобы оно так долго билось? – в бешенстве прошипела ей в лицо старуха. – А теперь мне начинать всё сначала!

Перепуганная насмерть, она не стала выслушивать бред этой старой и, судя по всему, психически нездоровой пенсионерки. Побежала от неё сломя голову, стараясь не испачкать окровавленной рукой своё любимое платье.

И почему в последнее время с ней случаются одни неприятности?! Сначала та ненормальная птица, которая замертво свалилась прямо перед её носом, размозжив себе голову об асфальт. Потом были мерзкие крысы, решившие почему-то одновременно сдохнуть именно на её кровати. А теперь ещё эта полоумная старуха!

И тут, словно в награду за все её мучения, в памяти опять всплыл тот самый загадочный сон. Причём его отголоски оказались настолько яркими, что от неожиданности она остановилась как вкопанная. И уже в который раз её охватило сладостное сексуальное томление, из-за которого она себя почти ненавидела.

Словно наяву прозвучал чуть хрипловатый, знакомый ей и такой обворожительный мужской голос:

– Шантал! Я не могу без тебя. Шанта-а-л…

Она терпеть не могла, когда её называли полным именем, а предпочитала короткое и воздушное Шани. И только этот упрямец из сна продолжал её звать так, как ему больше нравилось.

Боже, опять это со мной происходит! Конечно, это гораздо лучше дохлых крыс и птиц. Но всё же это ненормально…

Ей вспомнились жаркие объятия незнакомца из сновидения, его горящие страстью глаза, и она опять впала в ступор. А вспомнив, что её руки всё ещё испачканы в крови, тотчас вытащила из сумочки упаковку влажных салфеток. Ловко выудила одну из них и начала с остервенением вытирать ею свои ладони. Но только лишь повторив эту процедуру дважды, она немного успокоилась.

***

– Шантал Хемминг? – сухо спросил у неё полицейский и с любопытством посмотрел на неё.

– Она самая.

Коп – средних лет привлекательный мужчина с явным удовольствием задержал на ней свой взгляд. Поэтому она сразу же запахнула на груди огромный полицейский плащ, который ей дали в участке чисто из жалости.