Лисёнок по имени Серёжка (СИ)

Это первая работа автора в подобном жанре. Больше всего подошло бы определение «провинциальный оборотнический детектив».

С давних времен оборотни мирно жили среди людей, лишь в полнолуние принимая свой второй облик. Но с недавних пор ситуация изменилась: череда покушений и жестоких убийств животных в маленьком городке — не совсем то, чем станет заниматься полиция. Поэтому спасение оборотней в их собственных руках. Найти виновного и…?

Здесь есть место ежедневным трагедиям, преданности, тихой влюбленности и долгим сомнениям двух взрослых, изрядно потрепанных жизнью людей.

По просьбам читателей была добавлена бонусная глава после открытого финала, так что теперь все совершенно однозначно.

Все совпадения по-прежнему случайны, персонажи принадлежат автору.

Из жизнеописания великих проповедников, святых и прочих просветлённых мы знаем, что самые фанатичные праведники получаются из самых отъявленных грешников. Люди справедливо полагают, что победа над собой засчитывается за таковую только если человек предметно знает, с чем именно он борется. Из раскаявшихся блудниц выходили скромницы, из пьяниц и гуляк — трезвенники и аскеты, из жестоких разбойников — милосердные человеколюбцы… Список можно продолжать до бесконечности, но нас интересует в нем лишь одно звено: педант, зануда, мистер принципиальность и преподаватель права (да не простого, а воздушного), Сергей Алексеевич Чернобурцев тоже выбрал себе призвание неспроста. А вот в юности… Ну, впрочем, обо всем по порядку.

О том, что он происходит из древнего рода лис-оборотней, юный Серёжка узнал только в период полового созревания. Пока у всех его сверстников ломался голос, и щеки пунцовели вулканическими прыщами, с Серёжкой творились вещи похуже внезапно испачканных простыней. Как-то раз он проснулся в напрочь изодранной постели. Вы видели когда-нибудь, во что могут превратить предмет текстиля собачьи зубы и когти? Нет? Отвечаю — в невразумительные лохмотья и гору перьев. Вот как раз в такой куче и проснулся утром восьмиклассник Сережа. Из-под разодранной обивки старого дивана наружу торчали пружины. Подушке кто-то нанес восемнадцать ножевых, и ее бренные потроха раструсились тонким слоем по всей спальне, а кроме того, украшали темные кудри и брови мальчика. Что из постельного белья ещё вчера вечером было пододеяльником, а что — простыней, не сумела бы установить теперь даже профессиональная судмедэкспертиза. Обозревая приключившийся бардак, Сережа офигевал все больше и больше, но последней каплей стали десять ровных вертикальных борозд от когтей, украшающих стену! Существо, оставившее эти отметины, должно было быть размером с некрупную собаку… или росомаху? Или… Этого впечатлительный, начитанный и не по годам развитый подросток уже вынести не смог. С криком «мама-а-а-а!» Серёжка бросился прочь из страшного места.

К счастью, мама была ещё дома. Едва глянув на покрытого перьями и пухом перепуганного сына, она все поняла. Ласково счистив с темно-русых кудрей Сережки подушкины внутренности, она начала свой рассказ, больше похожий на фантастические истории, которыми пугают малышей в пионерском лагере. Начинался он со слов: «Оборотни мы, Серёня…»

Рязанщина на самой границе с мордовскими лесами издревле была родиной лис-перевертышей. Многие фамилии местных жителей (все эти Лисицыны, Лисовские, Телькеевы[1], Рыжиковы, Рыженковы, Патрикеевы, Белохвостиковы, Чернышовы и Чернобурцевы) так или иначе указывали на этот факт, да и лисиц в лесах было не просто много, а подозрительно много. Семья Чернобурцевых принадлежала, как поведала мама, к клану чернобурых лис. Оборотни во все времена жили уединенно, потому что обывателей их дар пугал, а напуганные обыватели — сила бессмысленная и беспощадная, способная на публичные казни, пивные путчи, майданы и прочие прелести. Но временами лисы все же сочетались браком с людьми, поэтому в семьях лис-оборотней рождались и обычные дети без способностей. Изначально невозможно было определить, унаследовало ли чадо это странное свойство — жить в двух телах попеременно. Первый приступ оборотничества случался у подростков в пубертатный период, у девушек — чуть раньше, у юношей — чуть позже. Правда, в критической ситуации дар мог проявиться чуть ли не в младенчестве, например книжка про Маугли, которую Сережа в детстве так любил, оказалась на поверку правдивой историей об индийском мальчике-оборотне, который, оказавшись в джунглях, мгновенно научился превращаться в волчонка.