Лягушки в крынке с нежирным молоком

Сердце стучало ужасающе громко, и Дмитрию начинало казаться, что вот-вот — и этот звук выдаст их с головой. Охранники, вооруженные до зубов, сорвутся со своих мест, выломают двери авиамобиля, вытащат обоих наружу, собьют с ног и уложат лицом на шершавый металлобетон, а потом будут долго-долго бить ботинками с титановыми вставками…

— Эй, ты меня слышишь? — донесся словно откуда-то издалека голос отца. Дмитрий вздрогнул, выдернутый из своих мыслей, и провел ладонью по покрывшемуся испариной лбу.

— Прости, я задумался.

— Если ты так задумаешься внутри, нам крышка, — отозвался отец, сосредоточенно пожевывая ароматную табачную палочку.

— Я понимаю.

Отец хмыкнул.

— Ссышь?

Дмитрий, которого обычно выворачивало от нелитературности родительского лексикона, на этот раз оценил его меткость.

— Да, — честно признался он.

— Я тоже, — нервно хохотнул отец. — Но это нормально. Все живое боится за свой зад. Только учти: если мы сейчас выйдем из «Жучка», обратной дороги уже не будет.

— Да, я знаю и не собираюсь ничего менять. Не забывай — это моя идея, — немного обиженно отозвался Дмитрий.

Наступила напряженная пауза. Ожидание тянулось нестерпимо долго.

— Пап, а мы не слишком привлекаем к себе внимание? Торчим тут уже битый час…

— Не час, а всего пятнадцать минут. И потом, мы на стоянке, и вокруг кроме этого паршивого домика полно других заведений.

— Да уж, понастроили — не продохнуть.

На вертолетной площадке Исследовательского Центра началось движение.

— Все, пересменка.

Отец раздавил палочку в плевательнице, похлопал себя по карманам, в очередной раз перепроверяя их содержимое. Дмитрий застегнул повыше черную куртку, чтобы не было видно крепежей нагрудного рюкзачка, где по разным отделениям были аккуратно расфасованы составляющие взрывчатки. Руки стали холодными, как лед, но в голове появилась удивительная ясность.

— Не подставляйся там лишний раз, — ворчливо проговорил отец, глядя в сторону.

— Постараюсь.

— Тогда пошли.

Они вышли из авиамобиля, и, не запирая дверей, ленивым шагом направились на противоположную сторону улицы. В сумерках вечернего города сложно было определить, кому из них чуть больше двадцати, а кому — за сорок. Оба высокие, спортивного телосложения, только у одного волосы пострижены совсем коротко, а у другого собраны во внушительный хвост по последней моде. Они шли мимо главного входа Исследовательского Центра, смешавшись с людским потоком. Александр чуть замедлил шаг, чтобы достать из кармана пачку курительных палочек, уронил ее и ловко подобрал обратно, незаметно высыпав прямо на пешеходную дорожку несколько неприметных желто-зеленых шариков размером с горошину. Поймав неодобрительный взгляд сына, громко прокомментировал:

— Ну да, я так до сих пор и не бросил!

— Мы же договаривались — не там, где люди! — чуть слышно проговорил Дмитрий, следуя за отцом дальше вдоль черного забора ИЦ.

— Иди в задницу со своим морализатороством, — ответил Александр.

Спорить было некогда.

Фейерверкеры сработали как и было рассчитано: несколько взрывов прогремели хором, и дорожку заволокло едким дымом. Двух девушек в зеленых жилетках Нейчер-фанклуба, оказавшихся в эпицентре, сбило с ног, а в будке контрольно-пропускного пункта пронзительно звякнуло стекло. Послышались крики и топот ног. Прохожие в испуге разбегались кто куда.

— Правду мать говорила — сволочь ты безжалостная, — пробормотал Дмитрий и бесшумно юркнул в подворотню к северному черному входу. Охранники, вопреки всем правилам, стояли спиной, увлеченно наблюдая происходящий беспорядок в мониторе на контрольном пункте, и Дмитрий мгновенно уложил одного из них точным ударом в основание головы, а второго, пока тот хватался за оружие, отпихнул ногой в живот прямо в руки отцу. Александр вырубил его в две секунды.

— Обыщи своего! — прошептал он, торопливо ощупывая карманы охранника.

В нагрудном кармане форменной куртки Дмитрий нашел ключ. Напяливая куртку и натягивая поглубже фуражку охранника, он приложил ключ к электронному замку, и тяжелая бронированная дверь медленно открылась.

Яркий свет ударил в глаза.

— Эй, ваша вахта еще не закончилась! Пошли вон наружу! — возмутился начальник смены, не отрываясь от захватывающей трансляции. Красные блики от тревожных лампочек танцевали у него на лице.

— Тревога! — заорал дежурный. Сметая все на своем пути, он жирной ладонью клацнул по малиновой кнопке, но когда и без того объявлена тревога и все мигает красным, кто это заметит?